Когда не нужны слова - Ли Бристол

«Там было так тесно и темно, и я не могла дышать. Я не могу забыть. Ты понимаешь? Я не могу забыть!»

Он пристально взглянул на нее. Глаза ее были закрыты, пальцы слабо цеплялись за его рубашку, дыхание было прерывистым.

— Ах, любовь моя, что я с тобой сделал? — Он быстро поднял ее и отнес туда, где предполагал расположиться на ночлег.

С помощью сетки от москитов он устроил для нее подобие палатки и заботливо уложил ее. Водой из ручья он вымыл ей лицо и руки, потом укрыл одеялом — она все еще дрожала. Он снял с нее туфли и чулки и осмотрел ноги; отыскивая следы возможных укусов. Было бы проще, если бы он обнаружил какую-нибудь понятную причину ее состояния. Но он догадывался, что причина заключается в чем-то другом и помочь в этом он бессилен. Она едва ли сознавала, что он делает; не открывая глаз, она дышала поверхностно и прерывисто. Эш с ужасом думал о том, что ей, по-видимому, пришлось вынести, оставшись на несколько часов замурованной в пещере. Какие ужасные воспоминания всколыхнулись в ее памяти, пока он отсутствовал и не мог защитить ее? Как он мог поступить с ней так бездумно, так жестоко?

Сделав, наконец, все возможное, чтобы ей было удобно, он приподнял сетку от москитов и уселся рядом с ней. Он держал ее за руку, гладил по голове, чувствуя себя беспомощным и мучаясь угрызениями совести.

— Прости меня, любовь моя, — прошептал он.

Голос Эша дошел до сознания Мадди откуда-то издалека, словно луч света в кромешной тьме. Незадолго до того, как опустилась тьма, она почувствовала, что попалась в ловушку и задыхается. Вот если бы ей только удалось найти Эша, тогда бы снова стало светло, чисто, и она смогла бы дышать свежим воздухом, и солнце светило бы ей в глаза.

— Эш… — неуверенно произнесла она.

— Я здесь, Мадди. Я рядом.

Это был его голос, и он вселял надежду. Она чувствовала, что ее обнимает его теплая рука, а пальцы прикасаются к ее щеке.

— Эш… — Это был Эш. Эш теперешний, а не тот, который был раньше. И когда он был рядом, ей ничто не могло угрожать. Это его чистое лицо, осунувшееся от напряжения и беспокойства; его глаза, потемневшие от тревоги. С огромным усилием она сделала вдох, вырываясь из паутины прошлого, и крепко обняла его. — Эш!

Это его теплое тело, сильные твердые мускулы. Ее руки лежали на его широких надежных плечах, щетина, появившаяся на подбородке, касалась ее лица, а его мужской запах — от него пахло солнцем и кожей — снова наполнял ее жизнью.

— Никогда, — шептала она, прижимаясь к нему, — никогда не заставляй меня возвращаться туда. Не оставляй меня одну.

— Никогда, любовь моя. Никогда я не сделаю этого.

— Я ждала, а тебя все не было… и было так темно. Я не могла…

— Я знаю. Все прошло и никогда не повторится. Я тебе обещаю.

Она в отчаянии провела руками по его спине, судорожно прижимая его к себе и набираясь силы от его надежной прочности.

— Не отпускай меня, — шептала она. — Держи меня.

— Не отпущу. Я рядом.

Их лица находились близко друг от друга, их прерывистое дыхание смешалось, она прижалась к нему губами, словно для того, чтобы его слова проникали внутрь, насыщая ее. Она пробовала его на вкус, впитывала его и не могла насытиться. Когда он немного отстранился, она сцепила руки за его спиной и удержала его, не в силах отпустить.

— Мадди!

Она услышала свое имя, произнесенное почти шепотом, почувствовала его горячее дыхание, заметила, как затуманились его глаза, но прочесть, что за чувство отразилось на его лице, не смогла. Она просто прижалась к нему еще крепче, спрятала лицо на его груди и раскрыла губы, чтобы попробовать на вкус кожу на его горле. На вкус он был словно солнечный свет, и, подобно солнечному свету, он согревал ее, давал ей жизнь и прогонял тени прошлого.

Все разумные мысли и осторожность напрочь исчезли из ее головы: все заслонила отчаянная потребность в нем. Ее руки скользнули вверх, пальцы зарылись в его волосах.

— Только не оставляй меня.

— Никогда больше не оставлю, — бормотал он, целуя ее лицо и волосы. Он крепко обнял ее. Она почувствовала, какие у него сильные мускулы, и с наслаждением слушала мощные удары его сердца. Ей захотелось ощутить своими пальцами биение его жизни.

Она откинула полы его плаща, на ощупь повозилась с застежкой рубашки и запустила под нее руки, ощущая пальцами теплую влажную плоть, поросль волос на груди и биение его сердца. Прижавшись лицом к груди, она вдохнула в себя его запах.

Он схватил ее за руки — то ли для того, чтобы остановить, то ли чтобы помочь. Но ее руки скользнули по груди, опустились до талии и еще ниже по всей длине крепкой голой спины. Она почувствовала, как вздохнули от ее прикосновения мышцы живота, и услышала его прерывистый хриплый шепот:

— Остановись, Мадди. Ты сама не знаешь, что делаешь со мной. Ты не должна…

— Должна, — прошептала она и с любовью взглянула ему в лицо. — Обними меня. И поцелуй.

Эш со стоном прикоснулся губами к ее губам и весь растворился в ней. Одеяло соскользнуло с нее, юбки задрались выше колен. Его рука сомкнулась на ее щиколотке, потом беспомощно поползла вверх по стройному бедру, придвигая ее все ближе к себе. Ее руки, ласкающие обнаженную кожу его живота, воспламеняли его. Он должен был остановиться, но не мог.

— Мадди, не делай этого. Ты возненавидишь меня. Нам следует остановиться. Ты не можешь… — Хриплый прерывающийся шепот был не похож на его голос.

Но Мадди не могла отпустить его — никогда. Она отчаянно замотала головой.

— Обними меня… прикоснись ко мне. Позволь мне почувствовать тебя. Прогони ночные кошмары. Прогони прошлое… — шептала она.

И каким-то образом все произошло само собой: он принялся снова жадно целовать ее, и его напряженная плоть, высвободившись из-под одежды, отыскала ее и вошла в нее. А Мадди знала только одно: он рядом, он сильный, и он наполнил ее жизнью. Ей не было страшно. Она никогда больше не будет бояться, потому что с ней Эш, а все тени прошлого исчезли. Она словно бы выходила из длинного темного коридора на яркий свет, где ее ждал Эш — ее жизнь и судьба. Потом Мадди, теплая и притихшая, лежала, тесно прижавшись к нему, а Эш, борясь с охватившей его сонливостью, пытался сосредоточиться на том, что произошло, и когда ему это наконец удалось, его охватило смешанное чувство радости и тревоги. Он столько всего должен был сказать ей. Он пытался представить себе, что она чувствует, о чем думает. Его мысли, его сердце, каждая клеточка его тела были наполнены ею — так было с самого начала и так будет всегда.

Он не хотел, чтобы она его ненавидела — он бы этого не вынес. Тем более теперь, когда истина начала открываться ему, словно цветок под лучами утреннего солнца. .