Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Вместе с тем необходимо, по нашему мнению, потребовать от руководителей Комитета по кинематографии при СМ СССР усиления контроля на всех стадиях подготовки и создания советско-итальянских кинофильмов".

Отмечу, что бумага сия возымела действие: фильм "В городе Тольятти" итальянцам завернули, контакты — сократили.

Продолжается пребывание Владимира Высоцкого и Давида Карапетяна на Украине. 26 августа они съездили в Гуляй-Поле, где встретились с двумя племянницами Нестора Махно и провели в разговорах с ними большую часть дня. Затем они вернулись в Макеевку, к той самой женщине, что пустила их к себе на постой. А вечером следующего дня Высоцкий дал еще один концерт, на этот раз в местном Доме культуры. Причем на него сбежался чуть ли не весь шахтерский поселок. Но поскольку ДК был не резиновый и мог вместить в себя примерно около ста счастливчиков, остальным пришлось довольствоваться трансляцией концерта через громкоговорители, установленные на площади.

После концерта на квартиру, где остановились Высоцкие и Карапетян, пришли дети шахтерской элиты, так сказать, тамошняя "золотая молодежь". Узнав, что гости попали в аварию и в дороге поиздержались, они собрали им деньги. Затем Высоцкий им спел несколько песен. Правда, строго-настрого запретил записывать их на магнитофон. Объяснил, что появились такие умельцы, которые хриплыми голосами горланят матерные песни, а потом распространяют их по стране на лентах, выдавая за песни Высоцкого. А мордуют потом за них его, Владимира Семеновича.

С 26 по 30 августа под Рузой, в деревне Волково, съемочная группа фильма "Офицеры" снимала эпизод "китайская переправа" (это там Трофимов случайно встречает своего старого друга Варраву). Поскольку все на экране должно было выглядеть достоверно, китайцев в этом эпизоде играли настоящие китайцы в количестве двухсот человек, которых киношники раздобыли в китайском торгпредстве в Москве. Условия работы были суровые — вода в озере?ыла ледяная, а дублей было несколько. Однако китайцы оказались людьми обязательными и каждый раз при команде "Мотор" снова и снова лезли в воду. Но их старания были вознаграждены сторицей: после съемок киношники выставили им несколько ящиков водки. В итоге всех китайцев пришлось грузить в автобусы, как бревна, — сами идти они были не в состоянии.

Другая съемочная группа — фильма "Цена быстрых секунд" во главе с режиссером Владимиром Чеботаревым — вот уже почти две недели снимает натуру в Кижах (Карелия) и в Ленинграде. Фильм посвящен спорту — главные герои в нем конькобежцы. Главную мужскую роль исполняет будущий Фокс Александр Белявский. По большому счету "Секунды" не принесут Белявскому особых лавров, но они изменят личную жизнь актера — именно во время экспедиции, в Ленинграде, Белявский встретит свою будущую жену. Встреча эта выглядела романтично. Как-то в перерыве между съемками актер решил по-быстрому сбегать в магазин, но тут как назло начался дождь. Зонта с собой у Белявского не было, но он оказался у миловидной девушки, которая смело вышагивала по противоположной стороне улицы. Актер, недолго думая, направился к ней. Действовал Белявский как типичный прилипала: "Девушка, к вам нельзя под зонтик? А как вас зовут?" и т. д. Как ни странно, девушка оказалась не "синим чулком" и позволила незнакомому мужчине найти прибежище под своим зонтиком. После чего Белявский окончательно осмелел и выпытал у нее не только имя — ее звали Мила, но и номер домашнего телефона. Как оказалось, Мила была землячкой Белявского — москвичкой, а в Питер приехала на каникулы, будучи студенткой мединститута. Думаете, на этом история закончилась? Ошибаетесь. Но о том, как развивались события дальше, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с другими событиями августа 70-го.

В конце лета родился сын у племянницы генсека Любови Брежневой. Забирать ее из роддома вместе с мужем приехал и отец — родной брат Леонида Ильича Яков. Он привез дочери в подарок букет цветов, детские вещи, а также… французские духи и косметику. По этому поводу дочь сострила: "В самый раз, чтобы ходить за детским питанием".

Сам Леонид Брежнев в конце августа, как обычно, улетел на три дня в Астрахань — охотиться на кабана. По словам личного пилота генсека Вячеслава Федорова, после охоты в самолет добыча никогда не загружалась — видимо, съедалась там же, в Астрахани. Зато всегда был другой "трофей" — по два крупных живых осетра в специальных парусиновых мешках с бирками: "Для Генерального секретаря…" и т. п. По небольшому осетру местные начальники дарили и членам экипажа самолета.

А вот бывший глава государства Никита Хрущев в те дни наконец выписался из больницы и вернулся к себе на дачу в Петрово-Дальнее, Там его застал сын Сергей, который сообщил ему новости последних дней: что КГБ хитростью выманил вариант его мемуаров и что он дал отмашку на публикацию мемуаров на Западе. Хрущев разрешение на публикацию книги одобрил, но на сообщение о передаче материалов в КГБ отреагировал крайне бурно. Далее послушаем рассказ самого С. Хрущева:

"Мне здорово попало. Отец так и не простил мне этого поступка до самой смерти. Он заявил, что я не имел права ни под каким видом отдавать их. Дело не в том, что текст пропадет. Тут дело в принципе. Они нарушают Конституцию. А я взял на себя смелость распорядиться тем, чем не имел права распоряжаться. Он потребовал, чтобы я немедленно связался с Поповым (высокопоставленный сотрудник КГБ. — Ф. Р.) и, заявив от его имени решительный протест, потребовал все назад. В ЦК ходить нечего, они там отбрешутся. Они же говорят, что ничего не обещали. Требовать надо с того, кто дал расписку. А иначе он грозился устроить скандал.

Отец сильно разволновался. Достал валидол, сунул в рот таблетку. Теперь он не расставался с ним. Я боялся, как бы ему не стало плохо с сердцем, но на этот раз обошлось.

— Конечно, хорошо, что можно все восстановить, труд даром не пропал, — немного успокоившись, проговорил он, — но с таким отношением мириться нельзя. Нельзя им такое спускать, — опять начал возбуждаться отец. — Давай кончим этот разговор, — внезапно оборвал он.

Мы погуляли еще, о чем-то говорили, но к вопросу мемуаров больше не возвращались…"

Выполняя требование отца, Сергей уже на следующий день стал звонить в КГБ, пытаясь встретиться с теми людьми, кому он передал мемуары. Однако его постоянно отфутболивали: мол, тот, кого вы ищете, только что вышел, когда будет, неизвестно. Наконец ему удалось поймать одного из "неуловимых" чекистов, но их встреча не принесла Сергею желанного успокоения. Тот выразил сожаление, что не сдержал своего слова, лично извинился и посоветовал обратиться в ЦК. Когда Сергей передал этот разговор отцу, тот сказал:

— Никуда ходить не надо! Ну их!.. Ничего теперь с ними не сделаешь! Ничего от них не добьешься!

В эти же дни конца августа в польском городе Сопоте проходил очередной Международный фестиваль эстрадной песни. Советский Союз на нем представляли следующие исполнители: Галина Ненашева (победитель фестиваля "Красная гвоздика-69" в Сочи), Валентин Баглаенко, ВИА "Песняры", а Муслим Магомаев (победитель Сопота-69) выступал в качестве гостя. Результаты выступлений советских артистов оказались неутешительными: Ненашева, исполнив песню Арно Бабаджаняна "Судьба", осталась без наград, Баглаенко довольствовался призом ассоциации музыкантов польского джаза за лучшее исполнение испанской народной песни, и только "Песняры" взяли приз в своей номинации. Настоящим триумфом завершилось выступление Магомаева, однако ему никаких призов не полагалось.

Стоит отметить, что для Галины Ненашевой тот год вообще оказался неудачным. В начале марта она участвовала в фестивале легкой музыки в румынском городе Брашове и тоже осталась без наград, заработав только утешительный приз — почетную грамоту. И вот новая неудача — в Сопоте, Касаясь этого провала, некий автор, укрывшийся за псевдонимом Журналист, писал в газете "Советская культура":

"В Сопоте Ненашева словно бы утратила свои привлекательные черты. Ее выступление было неинтересным, подогнанным под общий стандарт, который чувствовался даже во внешнем облике, в костюме, прическе, он словно лишил молодую артистку присущего ей обаяния, своеобразия. Виной тому прежде всего несоответствие творческой индивидуальности исполнительницы выбранному репертуару…"

Надо отдать должное, но Журналист в своей заметке сваливал провал не только на одну Ненашеву, но и на тех чиновников, которые отвечали за ее подготовку к фестивалю. Он писал: "Почему наши исполнители были поставлены в невыгодные условия по сравнению с другими участниками состязания? Ведь почти все выступавшие здесь приезжали со своими дирижерами, ансамблями или в худшем случае пианистами-репетиторами. Те, кто посылал Галину Ненашеву на конкурс в Польшу, об этом не позаботились. Не позаботились и о настоящей рекламе…"