Парящий дракон. Том 1 - Питер Страуб

11

Грем Вильямс наклонился вперед, опершись на локоть, и продолжал:

– Разумеется, я должен был выяснить, что произошло в тысяча восемьсот семьдесят третьем. И поверьте мне, я докопался до этого. Дороти Бах, которая знала о Драконе больше всех, ничего не сказала мне, как, впрочем, и остальные.

Страницы тяжелой синей книги мелькали так быстро, что казались прозрачными. На Пэтси нахлынуло какое-то чувство – неосознанное, но знакомое: так запах духов может вызвать какое-то ощущение, не пробуждая никаких конкретных воспоминаний.

Страницы летели мимо.

– Нет, – сказала Пэтси, и на этот раз оба мужчины поглядели на нее.

У Ричарда Альби на лице было вежливое сочувствие: он подумал, что у нее начался приступ головной боли, и гадал, есть ли у Вильямса в аптечке какой-нибудь аналгетик. Но старик смотрел больше чем с вежливым интересом: он пристально смотрел на нее, и даже рот у него приоткрылся. Никто из мужчин не обращал внимания на книгу.

Пэтси снова перевела взгляд на книгу и увидела, что страницы перестали шевелиться.

– Она… – сказала она Грему Вильямсу, который сверлил ее глазами, – она двигалась. – Только теперь она заметила, что глаза у Вильямса были ясно-голубого цвета, а на правой радужке – золотистое пятнышко. – Двигалась. У меня в руках. – Глаза внимательно глядели на нее, побуждая продолжить, сказать больше, объяснить им, что произошло, – глаза Мерилин Форман.

Она вспомнила, что означает охватившее ее ощущение – это было ощущение присутствия Мерилин. Вот почему я увидела ее на улице, – подумала Пэтси. Они собираются отнять у меня покой и опять заставить видеть всякие вещи.

Она не знала, кто эти "они", это было какое-то обозначение вселенских сил.

Перед лицом Пэтси вновь распахнулась страница.

– Я видел, как это случилось, – произнес Ричард. – Это случилось. – Он казался потрясенным.

Пэтси ощущала себя точно так же, как тогда, когда увидела Бейтса Крепла и женщину в шелковом платье, – надвигались ужасные вещи, но это были ее ужасные вещи и ей придется увидеть их.

Что-то двигалось внутри открытой книги. Белые страницы, покрытые черным. На месте строчек вспыхивал огонь, над ними курился серый дымок.

Что-то зеленое, острое пробило поверхность страницы.

Пробило и продолжало расти. За ним появился огромный глаз и уставился на Пэтси.

Пэтси услышала, как Ричард спрашивает: "Что происходит?" Она поняла, что он не видит головы Дракона, всплывающей на поверхность из глубин книги.

Глаз Дракона казался темным камнем, усеянным зелеными искрами. Он продолжал приковывать ее взгляд.

Затем появилось длинное морщинистое рыло, и Дракон резко, нетерпеливо потянулся к Пэтси. Огромный рот раскрылся, глаза без белков продолжали глядеть в ее глаза…

– Пэтси? – повторил Ричард. – С вами все в порядке?

"Ты хороший, хороший человек", – подумала она на уровне, слишком глубоком для обычных мыслительных процессов.

Голова Дракона была все там же – невероятно, но была.

Жесткие зеленые иглы на ней были покрыты черными, осыпающимися чешуйками. Черные глаза ушли в жесткие круглые глазницы. Это была голова рептилии – старой и сильной. От глаз по рылу расходилась черно-зеленая чешуя.

Челюсть была подобна калитке на петлях. Пэтси почувствовала, как ее внутренности сжимаются и она становится легкой и бестелесной.

Потом она с удивлением обнаружила, что сквозь голову Дракона она может различать Грема Вильямса: голубые глаза, просвечивающие сквозь черные, – и даже прочесть в них понимание и сочувствие. Она наблюдала, как чудовищная голова вновь стала невидимой. Воздух свистел у нее в ушах.

Казалось, он пылал жаром, точно расплавленное железо.

12

– Кухня, – сказал Гарри Старбек.

Он водил фонарем по широкому белому холлу, в котором Ройс Гриффен побывал днем, перед самоубийством.

Наконец луч фонаря уперся в последнюю по коридору дверь, двинулся вверх-вниз, и после минутного колебания Дики и Брюс двинулись по направлению к двери.

Дики толкнул дверь, она отворилась, и он отступил в сторону, дав пройти Старбеку. Почти невидимый в своем синем костюме, вор проскользнул в кухню и направил луч фонаря на дверцы шкафа. Он бесшумно двигался, открывая один ящик за другим. Луч света нырял в каждый ящик, но Гарри ничего не брал оттуда. Брюс Норман увидел, как тот качает головой и оглядывается, светя фонарем во все углы. Брюс подумал, что он напоминает животное в лесу – барсука или ласку, – вынюхивающее дорогу.

Старбек начал быстро продвигаться по направлению к высокой двери в дальнем конце кухни. На ней не было ни ручки, ни запора, и она свободно поворачивалась на петлях.

Они все трое сбились в кучу в маленькой каморке за дверью.

Сразу за ней была еще одна дверь.

– В столовую, – сказал Старбек.

В этой узкой комнате он направил луч фонаря на один из высоких стенных шкафов. Брюсу казалось, что наугад.

Вспышка света выхватила из тьмы уставленные бутылками полки. Старбек перевел фонарь ниже, и Брюс почувствовал, как его плечи напряглись. Вор быстро открыл два нижних ящика.

– Господи! – счастливо вздохнул он.

Брюс наклонился вперед и уставился в раскрытый шкаф.

Старбек вынул что-то из своего чемоданчика и расправил.

Это была зеленая пластиковая сумка – в такую Бобби Фриц собирал листья, когда чистил лужайку.

– Беру все, – сказал Старбек.

Вор скользнул лучом взад-вперед по серебряной утвари – каждый предмет был завернут в мягкую ткань. Брюс и Дики начали вынимать серебро из левого ящика и швырять его в сумку.

– Все забирайте, – прошипел Старбек и потянул на себя полотно, застилающее полку. На лице у него застыла яростная гримаса. Брюс схватил такое же полотно в соседнем ящике и, расстелив его на полу, начал складывать на него серебряные вещи.

Как только серебро оказалось в пластиковой сумке, Старбек повел процессию в столовую. Там на каминной полке стояло несколько изукрашенных серебряных подносов – они тоже полетели в сумку.

Из столовой Старбек направился в гостиную с высоким потолком. Как только они оказались перед панорамным окном, небо осветилось – из темной синевы сверкнула молния и зигзагом пронеслась средь облаков. Свет озарил гостиную, и Брюсу показалось, что он видит сквозь тело своего брата массивный костяк и каждый элемент блуждающей по сосудам крови.

Дом, казалось, вздохнул, точно животное, которому снится, что он бежит.

– Что? – спросил Дики.

– Пианино, – сказал Старбек и направил луч фонаря в дальний конец комнаты, но они и так видели его в мутном лунном свете, льющемся из огромного окна. Пианино было пятнадцати футов в длину, каждый его сантиметр был любовно обработан вручную. Полированное дерево мерцало точно поверхность воды. Ему было почти пятьдесят лет, а сделано оно было известной фирмой по специальному заказу, и у Гарри Старбека уже был на примете покупатель из Нью-Йорка, который искал такое пианино по меньшей мере десять лет. Он обещал Гарри двадцать тысяч долларов – примерно пятую часть его настоящей цены.