Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

ощутив, что на него и его бравые идеи больше никто не ставит, сразу присмирел. Еще одно приятное дополнение. А вот, собственно, и он: военный министр подчеркнуто дисциплинированно постучался в дверь и только после этого заглянул в кабинет. Проверяет, нет ли тут наследницы Такамори. Японка всего разок поговорила с ним по душам, и Тафт окончательно сломался. Даже жалко, что такую женщину не получилось заинтересовать ни одним из показанных в последние недели кандидатов в женихи, но… Даже так, даже как главный соперник на новых выборах она была очень полезна.

— Как вы просили, собрали реакцию европейских столиц на русскую авантюру, — Тафт передал Рузвельту тонкую папку.

Как и ожидалось, в ответ на силу они просто засунули языки в задницы. А как еще недавно смаковали его поражения! Смеялись, что сами бы точно такого позора не допустили. Теперь будут знать!

— Боятся? — спросил Рузвельт, даже не вчитываясь в документы. Он и так примерно представлял реакцию, а еще Элис не забывала держать его в курсе.

Сначала ее отношения с тем русским офицером президенту совсем не нравились, но… Дочка умело и с завидным постоянством доказывала, что близость к ученику Макарова — это очень ценный аргумент.

— Боятся, — кивнул Тафт, — но…

— Но?

— Один старый знакомый…

— Англичанин?

— Американец, но деньги из Лондона регулярно получает — факт. Так вот он высказал идею, что мы могли бы подсветить одно внутреннее убийство.

— Что?

— Две недели назад в Санкт-Петербурге был убит наследник рода Юсуповых. И некоторые готовы увидеть в том руку генерала.

— То есть, им нужен просто повод ударить по репутации Макарова? Обвинить генерала в столичных событиях, когда он в это время сидел в поезде на юг? Не слишком топорно?

— Если подумать, были там варианты.

— Неважно! Тут главнее, какой нам в этом смысл? Таскать за англичан каштаны из огня?

— Если Макаров выбывает из игры, это ослабит партию Конфедерации. Ваши шансы на победу в общих выборах станут абсолютными. Ну и, как небольшой бонус, если царь на самом деле отдалит от себя генерала, если еще и обидит его при этом… Почему бы нам не пригласить его к себе? Ваша дочь, эта японка, люди, которые шли за ним в бой — согласитесь, его теперь немало связывает с нашим континентом.

Еще недавно Рузвельт даже бы не стал рассматривать подобное предложение, но… Быть президентом ему нравилось, и идея повысить свои шансы на следующий срок грела сердце. Выборы стоят мессы… Кажется, так когда-то говорили французы?

Санкт-Петербург, Россия

Николай читал последний доклад от министра финансов и невольно улыбался, радуясь тому, куда умелой рукой и божьей волей он вел Россию. Новые кредиты и контракты создадут тысячи рабочих мест, которые, что особенно приятно, не будут тянуть из бюджета деньги, а наоборот… России есть куда продавать любое количество товаров, а значит, любой новый завод, любое даже малое производство будет зарабатывать и платить налоги. Идеально. Почти. Если бы не то влияние, которое набирал Макаров.

Если до Белграда Николаю просто советовали придержать генерала, то теперь прямо просили сделать это. Вот и сейчас Плеве с Витте, которых раньше даже представить рядом было невозможно, вместе пришли к нему с той самой просьбой.

— Ваше величество, простите за прямоту, но… — Плеве отвел взгляд, но продолжил. — Если вы не найдете укорот на Макарова, то уже скоро кто-то может прийти и к нему. С предложением, от которого не все генералы могут отказаться.

— Думаете, Вячеслав Григорьевич решится на бунт?

— Вода камень точит, — уклончиво добавил Витте. — Ваше величество, мы не хотим быть неблагодарными, но… Судьба России важнее личных привязанностей. Ради равновесия в обществе Макарову придется уйти. Мы будем благодарны ему, мы, возможно, однажды снова призовем его, но сейчас… Только его отставка сможет закрепить столь удобное для нас равновесие, что воцарилось в Европе.

— Созданное им равновесие, — не удержался от небольшого спора Плеве. Впрочем, сразу поправился. — Но я тоже не вижу другого выбора.

— И вы предлагаете мне отправить в отставку генерала-героя? — хмыкнул Николай.

Кабинет министров, несмотря на громкие заявления, собирался переложить все последствия этого решения именно на него. Очень похоже на них.

— Мы думаем, что Макаров сам все понимает и не станет противиться, — Плеве снова отвел взгляд.

— А еще мы нашли удобный повод. Убийство Юсупова, — Витте начал плести свои кружева.

— Хотите обвинить в нем генерала?

— У нас нет прямых улик, но… Во время покушения в Москве Макаров показал неожиданно хорошие знания личностей наших революционеров. Также можно считать доказанным, что он знал об участии кружка Юсупова в нападении на него в Китае…

— Что?

— Эта история после смерти Николая Феликсовича уже не имеет смысла, — Витте поспешил закруглить опасную тему, но Николай все запомнил.

— А что же имеет?

— У Макарова был мотив, были возможности — его связи с революционерами, которые после Москвы тоже очевидны для любого объективного наблюдателя.

— Лить русскую кровь — тем более кровь такого рода — неприемлемо, — Николай представил, что ему устроит Зинаида Юсупова, когда эти слухи дойдут до нее. Всю же душу наизнанку вывернет! Возможно, отставка — это и вправду вполне разумное решение.

После этого он на всякий случай еще посоветовался с Алисой, и Александра Федоровна тоже оказалась на стороне министров. Задача царя — быть судией, тем, кто поддерживает равновесие в стране. И Николай Александрович Романов принял тяжелое, но необходимое решение.

Отставке Макарова быть! Ради мира, ради России.

Через месяц

Вот и все. Устроил свой большой европейский поход, прошелся броневиками до Дуная, и меня одернули… Было настолько ожидаемо, что даже почти не обидно.

Раздался звук паровозного гудка, мы как раз прибывали к Вышнему Волочку. Еще три часа, и будет Тверь. Как раньше, на скором поезде можно было бы доехать и за два, но… Сейчас поблажек от государства у меня нет, поэтому приходится строго по расписанию, как и большинству граждан империи.

Почти.

— И все-таки не могу поверить, что вы решили просто сдаться! — Огинский был из тех, кто решил выйти в отставку вслед за мной.

Генералов я сумел убедить остаться на службе, тем более что новые «Громобои», которые я за очень скромное вознаграждение передал армии, кому-то нужно было обслуживать. Но вот некоторых людей, кажется, никакие слова пробить просто не могли. С одной стороны, гордость берет, а с другой, как бы это все-таки не вызвало лишние вопросы.

Раньше времени.

— Мы все же немалого добились, — я выглянул в коридор и попросил своего секретаря из японцев организовать нам немного чаю.

Кстати, с ними