Никогда не заговаривайте с неизвестными - Анна Малышева

— Таню убила Дана.

— Маленькая худая женщина с горбатым носом, брюнетка, — процедил Иван и наконец извлек из кармана сигареты.

— Ну да… — растерялась Муха. — Она пришла туда к пяти часам вечера и застрелила девушку…

Она хотела только узнать, где ты, чтобы через тебя найти меня… Она знала, что других московских знакомых у меня нет… Она дьявол! Вошла туда…

Девушка отказалась отвечать, стала звонить в милицию… Дана выстрелила…

— Я потерял в милиции пять часов, — заговорил Иван, как будто пропустив ее слова мимо ушей. — У меня сняли отпечатки. Потом час сидел в вонючем коридоре и чего-то ждал, как дурак. Потом меня вызвал следователь, Танькина мать через своего братца-мента уже подкрутила ему мозги в нужном направлении. Меня часа полтора мурыжили, вытаскивали все про нас с Танькой… И не только. Мне описали Дану. Я ее сразу узнал по описанию. Не знаю, было это по мне видно или нет…

— Откуда они узнали про Дану?

— Ее видели во дворе, и одна женщина на лестнице. Они не уверены, была ли это убийца. Но, во всяком случае, этой женщины там раньше никто не видел. Кстати, следователь ни слова не сказал, что баба была слепая.

— — Господи, если они выяснят, кто это такая… — пробормотала Муха. — Не дай бог, не дай бог… Твоя машина и так в этом деле, а тут еще Дана…

— Следователь меня трепал, как собака палку… Откуда у меня деньги? Это их тоже заволновало. Я не представляю декларацию о доходах, видите ли. На что я живу? Где работаю?

— Ваня… — прошептала Муха, подходя к нему и опускаясь на колени. — Ванечка, все из-за меня…

— Потом… — Иван затянулся сигаретой и зажмурил слезящиеся глаза. — Потом он предложил мне рассказать, где я в тот день был и что делал…

Так где-то с четырех до шести. Выстрел слышали в районе пяти часов.

— А ты не мог? — спросила Муха.

— Н-да… Сказал бы я… — Иван все еще не открывал глаз, было видно, что ему плохо. — Я бы ему сказал…

И замолчал. Муха легонько сжала его руку, потом осторожно вынула у него из пальцев сигарету и погасила ее в пепельнице.

— Ложись, — тихо предложила она. — Давай я тебя разую…

— Не хочу.

— Если бы я могла, Вань, я бы сказала, что ты был со мной… — прошептала она. — Но это же будет смешно…

— Тебе все смешно, — выдавил Иван. — Машину мою угнала — смешно. Убили Таньку — очень смешно… Мне показали Танькину фотографию. После. Поняла?

Муха гладила его руки.

— Танька была… — Иван вдруг вырвал у нее руки и резко встряхнул их, будто запачкал в грязи.

Муха встала с колен и отошла к окну. Она с трудом удерживалась от слез. Ей было страшно сказать хоть слово, не говоря уже о том, чтобы о чем-то его попросить.

— А потом, когда меня выпустили… Под подписку о невыезде… — заговорил Иван тоном какой-то издевки. — Я поехал обеспечивать себе алиби. Это, конечно, плохо, что не подумал заранее… Я обещал вспомнить. А следователь сказал, что если не вспоминается, то лучше не напрягаться.

— Скотина… — прошептала Муха. — Он над тобой издевался!

— Да ну, милейший дядя! — усмехнулся Иван. — Я решил попросить друзей, чтобы они подтвердили, что я провел время с ними. И можешь себе вообразить — у меня нет друзей!

— Отказались?! Все?!

— Нет, что ты? Просто не оказалось никого. Ты это понимаешь? Дожил до тридцати… И никого. Серегу ты убила.

— Я…

— Молчи, — попросил он таким голосом, что ей стало нехорошо. — Молчи, пожалуйста. Я все уже знаю, все слышал про твои несчастья. Позвонил матери… Спросил, до скольких она работала в тот день. Она сказала, что до шести была на работе. Ты понимаешь, что и она в этом случае не годится… Я думал, долго думал…

Он вдруг засмеялся, каким-то визгливым смехом, неестественным для мужчины:

— Позвонил своей бывшей жене! Она меня едва узнала. Обрадовалась, предложила встретиться. Мы встретились, поехали в ресторан. Сидели там, как.., двое придурков. Говорить не о чем.

Я хотел ее попросить. И ты понимаешь, посмотрел на нее… И не попросил. А она, конечно, сразу поняла, что я ее позвал не потому, что соскучился. Разговора не получилось. Она, знаешь, стала сногсшибательно красивая. Вроде бы замужем — я видел кольцо. Как ты думаешь, почему она решила со мной встретиться?

Муха поняла, что ответа от нее не ждут, и промолчала. Он опять закурил, но на этот раз сигарету держал ровнее, рука перестала дрожать. На Муху он не смотрел.

— А потом она встала и сказала, что должна ехать. А я остался. Нарезался… Один. Мерзкий был ресторан, все на тебя смотрят. Потом… Я поехал к матери. Я сам уже не помню, как… Меня остановили гаишники, я дал денег. Отпустили… А там, понимаешь, кафе. Я туда зашел, там знакомая работает… Друг детства… Моя первая женщина… Я к ней зашел. Почему? Скажи — может, я такой подонок, что мне только такие бабы и остались?

— Все может быть, — сказала Муха.

— Что?!

— А что бы ты хотел услышать?

Иван отмахнулся:

— Галка сказала, что она мне поможет. Что она может сказать, я был с ней… Она в тот день не работала, по больничному. Короче, у нее был запой.

Повезла меня к себе на квартиру… Странно, как она еще не пропила квартиру. Мы там просидели до часу ночи.

— Она сделает тебе алиби? — спросила Муха.

— Поможет…

— Значит, все хорошо?

Иван дико на нее взглянул:

— Ты это называешь — хорошо? Почему ты еще здесь? Я дал ментам этот адрес, я должен был дать адрес, где живу. Я тут живу, поняла? А ты…

Уходи.

— Я уйду, — выдавила Муха. Она растерянно оглянулась, схватила парик, сумку…

— Зачем постриглась? — спросил Иван. — Тебе не идет.

Она молча вышла в ванную. Красилась через силу — рука почему-то немела, будто свинцом налитая. Она ждала, что сейчас парень откроет дверь, войдет, обнимет ее. Что-то изменится, а что-то останется, как было. Но тот не вошел. Уже полностью одетая, подкрашенная, в парике, девушка остановилась на пороге комнаты.

— Я ухожу, — сказала Муха. — Вань, ты выпутаешься. Я заметила, что ты счастливый, не как я. Знаешь? У счастливых даже лица какие-то особенные. Ты выпутаешься. Хочешь поспорим?

— Пока, — бросил Иван.

— Я… — начала она, но, увидев его каменную спину, замолчала, положила ключи от квартиры на подлокотник дивана и ушла.

Глава 19

"Если вы хотите говорить о деньгах, тогда обращайтесь не ко мне. Я эти вопросы не решаю.

Предложение у вас интересное. Но денег под него вам вряд ли удастся достать.

— Вы считаете? А я вот думаю, что предложение должно вас заинтересовать. Это уникальное предложение. Я пришел прямо к вам, потому что вам эти сведения дороже, чем другим.

— И я дороже за них заплачу? Я за них платить вообще не буду. Забирайте бумажки, забирайте, все понятно и так.

— Но вы должны понять, что в таком случае я пойду к другим людям.

— Я это понимаю. Вы, журналисты, не останавливаетесь на полпути.

— Я не журналист.

— Мне безразлично, кто вы. Я вас не знаю.

Больше времени уделить не могу.

— Мое дело предложить. Если вы отказываетесь… В таком случае, не за что будет меня упрекать, когда эти сведения узнает кто-то еще. Первый, к кому я обратился, были вы!

— Убирайтесь…"

Запись кончилась, следователь отжал кнопку.

Жумагалиев слушал запись внимательно, склонив голову набок, даже сейчас не переменил позы, будто продолжал слушать тишину.

— Вы, надеюсь, узнали этот голос? — спросил его следователь.

— Да. Это был тот, с телевидения… Странный человек.

— Значит, разговор вы помните?

— Отлично помню. Не знал только, что он записывался. Удивительно, как я не подумал, что этот человек станет все записывать. Это было на него очень похоже…

— Ну, а что же у этого человека… У Константина Кукушкина было за уникальное предложение? — поинтересовался следователь. — Какие материалы он собирался предъявить?

Жумагалиев усмехнулся:

— Жаль, что он записал только конец нашей беседы. Было очень любопытное начало. Пришел он ко мне, чтобы предупредить, что меня хотят столкнуть с места, если можно так выразиться. И причем сталкивать будут грубо, без церемоний.

Вплоть до убийства.

— Значит, речь шла об этом?

— Об этом. Жаль, что Константин не записал начала беседы… Там ничего больше нет? — Жумагалиев кивнул на диктофон.

— Ничего.

— Может, стерли нарочно? Видите ли, если бы записано было все… Вы бы так со мной не разговаривали. А в таком виде эта запись, конечно, играет против меня. Сдается мне, что этот, как его… Кукушкин, да, тоже являлся частью их плана…

— «Их» — это вы о ком?

— Понимаете… — задумчиво протянул Жумагалиев. — Не знаю, надо ли об этом… Получается, что он был прав. Принес мне доказательства, то есть это были косвенные доказательства… Что один мой близкий человек, друг, метит на мое кресло.

Но вот в чем дело — я ему не поверил. Знаете, часто бывает, что у богатых людей требуют деньги за чепуху. Приносят им какие-то скандальные сведения о близких. Играют на чувстве личной опасности… Тут надо быть очень осторожным. Ну, а я человек здоровый, паранойей не страдаю. То есть не люблю подозревать людей попусту. Я прогнал Кукушкина, потому что мне не понравилось его поведение. Если бы он еще не требовал денег за эти сведения — я бы выслушал внимательней.