Венчание - Галина Дмитриевна Гончарова

class="p1">А в это время в подвале дома боярина Захарьина Федор щедро капал кровью на пергаментные плотные страницы. Щедро лил, от души, не жалел руды своей.

Ждал, что все будет, как мать сказала, что проявится на страничках текст, что слова понятные сложатся ответом на вопрос его…

Книга не отвечала, пустой и безмолвной оставалась. Ровно обычный пергамент.

И откуда ж было Федору знать про характер тех книг, про особенности их? Любава не объясняла, да и дядюшка тоже не говорил ничего… хотя боярина Данилу Книга еще слушалась, а только…

Оговорки есть всегда.

В самом темном ритуале, в самом светлом обряде — неважно.

Федор был вторым поколением зачатых с помощью книги. А третьему — не бывать. Даже когда чудом затяжелеет от него какая баба, все одно плод она скинет. Не продолжится этот род, некому будет Книгу передать, убили Сару и Еву, уничтожили прямую линию…

А стало быть…

Надо менять хозяев.

Надо менять Род.

* * *

Догадки Божедара были правильными.

Магистр Родаль действительно полагался только на свои силы, но на каждую щуку найдется свой сом. А на каждого сома — рыбак с сетями.

Потому сейчас магистр сидел в удобном кресле, попивал вкусное вино из золотого кубка, улыбался — и чувствовал себя потрясающе несчастным.

Его величество Филипп Третий сидел напротив, и улыбался еще более светски.

— Вы же понимаете, магистр, что один с таким куском не справитесь. Зато я готов оказать посильную помощь. Войска, деньги, советники, буде они потребуются…

Эваринол едва кубок от гнева не погнул, так в него вцепился.

Потребуются!

Я ловушки расставил, я все сделал, а ты на готовенькое прийти хочешь? Да три раза перебьешься, будь ты хоть король, хоть император!

— Ваше величество, я буду рад принять посильную помощь, когда она потребуется.

— Замечательно, магистр. Так какие вести вы получили из Россы?

— Пока никаких, ваше величество. Слишком рано. Магистр де Тур должен только-только прибыть в Россу, если все получится, мы будем ждать почту в течение месяца.

— А если нет?

— Получится, — Эваринол выглядел абсолютно уверенным. — Все продумано, ваше величество. До мелочей. Силы рассчитаны, люди расставлены.

И не надейся примазаться к моей кормушке!

Филипп это отлично понял, потому что сдвинул брови.

— Магистр, вы многое пускаете на самотек! Дипломатической почтой вы могли бы уже знать, прибыли ваши люди в Россу или нет, начали приводить свои задумки в действие — или… вы же понимаете, что ваша неудача ляжет пятном и на мою страну? Страну, которая дала место вашему ордену.

— Вы правы, ваше величество. Потому, если нас постигнет неудача, мы уйдем, чтобы Джерман не понес никаких потерь.

А если удача, то тем более. К чему там твой огрызок счастья, когда к нашим услугам будет вся Росса? Зачистить ее от лишних людей — и жить спокойно. Чтобы никто власть перехватить не пытался.

Его величество и это понял, сморщил нос.

— Магистр, путь может оказаться сложнее, чем вы думаете.

— Ваше величество, я не боюсь сложностей.

И все же, все же…

Филипп понимал, что Эваринол уступит. Может, не столько, сколь хотелось бы королю, но уступит. Росса же!

Громадные пространства, уйма людей — Орден не сможет все контролировать, надорвется просто. Орден сможет править тем, кто будет править Россой?

Что ж, это возможно. Но ведь и бунты есть, и восстания, и много чего другого… нет, не потянет. Опять же, есть и торговля, и соглашения, и политика…

Король давил, Эваринол отбивался, и оба понимали, что это просто торги такие. Удобные и уютные для обеих сторон. Но все равно жесткие. В кровь. Насмерть.

Результат не устроил обе стороны.

Эваринол выторговал отсрочку, но не слишком большую, пока не получит письмо от магистра де Тура. Тогда и будет видно, что отдать, что получить.

Ежели все пойдет идеально (а такое вообще случается — или врут сказки?) то помощь магистру практически не понадобится. Король умер, да здравствует король. Впрочем, у этих диких россов — царь. И тут у них все, не как у людей!

А вот когда все плохо будет…

Допустим, понадобятся еще войска.

Или магистр вообще не справится.

Или…

Нет-нет, вторгаться на территорию Россы его величество Филипп Третий не собирался вообще — дурак он, что ли? Прийти ты туда можешь, а вот выйти уже и не получится. Никак. Еще и с ответным визитом заявятся, тарелки побьют, баб… гхм! Лучше до такого не доводить, бывал уже печальный опыт. Другое дело помочь чужой войне, поддержать… когда справится магистр — хорошо, даже очень ладно получится.

Когда не справится… надо будет на результат посмотреть.

Да-да, разведка у каждого приличного короля есть, и сведения она ему в клювике приносит, и они намного вкуснее и полезнее червячков. И про принца Теодоро Филипп отлично знал, и про то, что принц управляем и зависим — тоже. Вот про его родню не был осведомлен, ну так ведьмы и вообще не склонны к публичности. А потому…

Дальше видно будет, что делать. С Теодоро.

Может, принцессу ему подсунуть, а не то и просто какую бабу, что они — не справятся? Тут вон их сколько, одна на одной сидят, глазами по сторонам прицельный огонь ведут! В Россе говорят, бабы галантного обхождения не знают, читай, юбок по углам не задирают, опыта нет у них, а тут ух какие! Все сделают, а что не смогут, то все равно сделают. За деньги-то, да за место на троне? Даже и два раза!

Король Борис на такое не поддастся, уже не поддался, а жаль, очень жаль. Ну так у него супруга какая… посол, который ее увидел, потом сам месяц ни на кого смотреть не хотел, в письме такие дифирамбы Марине пел, что сказать страшно. Сейчас у Бориса, правда, другая жена… можно и попробовать. Одним словом — надо посмотреть, что получится из заговора магистра, а потом уж… и магистр никуда не денется! Понятно, ему хочется свой Орден сделать государственным, встроить его так, чтобы они, считай, всей Россой правили, но тут уж слишком кусок велик.

Поделится магистр, никуда не денется.

* * *

Тем временем на территории Россы назревали исторические события.

— Феденька, тебе этой ночью в палатах быть не надобно.

— Почему ж, матушка?

— Потому, сынок, что ты собой рисковать права не имеешь, государь ты, тебе Россой править. Случись что — все надежды наши прахом пойдут.