Мера хаоса - Дмитрий Казаков

— Ничего, еще навоюешься, — утешил его Авти, — не с людьми, правда… Чудища Хаоса тоже любят повеселиться.

Послушник взглянул на него, как на сумасшедшего, и спешно отъехал в сторону.

— Строй держать! Щиты поднять! — Резкие команды брата Тегера разносились далеко над степью. — Зачем шагнул вперед? Потеря строя — смерть!

Каждый вечер после службы вне зависимости от погоды и пройденного за день расстояния горбоносый редар собирал послушников и нещадно гонял их до седьмого пота.

— Правильно делает, — бурчал Авти, благодушно созерцая происходящее. Шут расположился на одеяле около костра, подложив под голову мешок. — Так и надо!

Лагерь в этот день разбили в небольшой ложбинке около озерца, такого маленького, что на его поверхности не убрался бы и дом. Для занятий брат Тегер выбрал противоположный берег, и тем, кто остался в лагере, все было прекрасно видно и слышно.

— Но зачем нам все время держать строй? — не выдержал один из послушников. — Что за глупые перестроения мы разучиваем?

— Спокойнее, брат, во имя Владыки-Порядка. — Голосом брата Тегера можно было замораживать реки. — Помните, что вам предстоит сражаться не с людьми! Так что можете забыть все, чему вас учили в родных замках, — лихие кавалерийские атаки, изощренное размахивание мечом. Это вам больше не понадобится. Любой, вздумавший сражаться с чудовищами Хаоса так же, как с разумными существами, вскоре становится мертвым. Одолеть их удастся, если вы будете действовать слаженно и помогать друг другу. Все ясно? Тогда начинаем вновь, с построения номер три…

Хорст, затаив дыхание, глядел на отпрысков благородных семейств, которые выстраивались в плотный, ощетинившийся мечами квадрат. Тем, кто привык сражаться в одиночку, было сложно понять такую вещь, как взаимопомощь. Каждый за себя, только Владыка-Порядок за всех — по этому принципу благородные жили веками.

Занятия с мечом для самого Хорста закончились в Оргирне. На корабле места для проведения уроков не нашлось, а позже бывший сапожник стал оруженосцем и возиться с ним командору просто было не положено.

Послушники быстро и слаженно выстраивались в шеренгу, потом в колонцу по двое, сбивались в плотный комок, щетинящийся мечами, строились клином или вовсе падали на землю, прикрывая уши руками.

— Жутко, наверное, сражаться с Хаосом лицом к лицу, — сказал Хорст, ощущая, что свежий ветер, дующий с севера, пробирает до костей. Вчера начался девятый месяц года, последний в осени, и холода потихоньку заползали сюда, в южную часть Полуострова.

Авти что-то лениво пробурчал. Несмотря на все догадки, Хорст так точно и не выяснил, какое отношение имел его приятель к Ордену. Шут отмалчивался или ловко переводил разговор на другую тему, но отвечать не спешил.

— Ты думаешь, что Хаос далеко на востоке, по ту сторону Стены? — неожиданно вмешался в разговор Родрик. Дурной Маг сидел с закрытыми глазами. Хорст думал, что он вообще спит.

— Ну да, — несколько недоуменно отозвался Хорст. — Где же ему еще быть?

— На самом деле он живет в твоей душе, — Родрик открыл глаза, — и в душе любого другого человека, проявляя себя злобой, ненавистью, завистью… И смысл жизни в том, чтобы уменьшить меру Хаоса в собственных поступках!

— Тебя послушать, так эти парни зря обороняют Стену, — презрительно сказал Авти. — Значит, всем надо бросить сражаться и срочно посвятить себя молитвам и самосовершенствованию.

— Нет, не зря, — маг покачал головой, — я прекрасно понимаю, что именно делает Орден. Не будь его, от Перешейка и до Стагорна давно лежала бы выжженная пустыня. Но всегда надо помнить, что Хаос — в тебе. И способен с такой же легкостью разрушить твою душу, как его твари — тело.

— Служители послушали бы тебя с радостью, — шут потянулся и зевнул, — такая тема для проповеди… А как, интересно, в это все вписывается магия? Какова в ней мера Хаоса?

— Магия — обратная сторона обыденной жизни, точно так же, как Порядок, обратная сторона Хаоса, и одно не может без другого, — ответ получился несколько туманным.

— Чересчур умно, — Авти зевнул еще раз. — Зато теперь я точно знаю, чем маг отличается от обычного человека. Когда его к стенке припрешь, у него вместо крови из горла мудреные слова полезут! А у меня от них башка трещит… Так что буду лучше дрыхнуть!

Шут завернулся в одеяло и затих. Хорст последовал его примеру. Завтра, судя по всему, опять заступать в ночной караул, так что нужно выспаться, пока есть возможность.

Судя по тому, что команды и лязг прекратились, брат Тегер закончил гонять послушников. Родрик продолжал сидеть, глядя на запад, и под его опущенными веками тлело отражение канувшего за горизонт светила.

А потом погасло и оно.

— Это еще что за хреновина? — В голосе Авти прозвучало искреннее удивление.

Хорст, за время путешествия по степи научившийся дремать в седле, вскинул голову и захлопал глазами.

— Чего такое?

— А вон там, на холме! — Шут потыкал костлявым пальцем куда-то вдаль.

В указанном направлении виднелось чудное сооружение из бревен и прутьев, образующих что-то вроде каркаса для кубического дома. Земля вокруг него казалась вытоптанной. Повсюду чернели следы кострищ.

— Не знаю… — Впервые на памяти Хорста источник знаний по имени Родрик признал собственное бессилие. — В степи столько всего странного…

После переправы через Днакр отряд свернул на северо-восток, устремившись в глубину заросших травой просторов. Через несколько дней пути на северном горизонте появилась темная полоска, позже выросшая в могучий горный хребет, увенчанный сверкающими белизной вершинами.

Чем дальше от моря, тем суше становилось вокруг. Трава редела, кое-где исчезала совсем, воду в каждом встречном источнике приходилось набирать про запас. Часто попадались торчащие из голой земли кости. Некоторые скелеты выглядели столь огромными, что человек легко прошел бы в пасть существу, которому они принадлежали.

— Поля смерти, — сказал как-то брат Тегер, когда отряд полдня ехал по самому настоящему кладбищу, — так их называет мой народ…

Послушники делали священные знаки и бормотали молитвы. Хорст поеживался, ему казалось, что из пустых глазниц на него со злобой смотрят души давно сгинувншх чудовищ.

Кочевников тут было меньше, чем на юге или западе. Очень редко на горизонте поднимался дым или на самом краю видимого пространства пролетали всадники на маленьких коротконогих скакунах.

И вот теперь попалась странная штуковина, выложенная из бревен (что само по себе было удивительно, потому что последнее дерево они встретили чуть ли не неделю назад).