Наномашины, ученик! Том 6 - Николай Николаевич Новиков

света. Ну и походу реально на удачу. Ну и милых детей все любят.

А вот для меня это конец света! Вы чё⁈ Это… это же… это девочку целовать! И мало того что девочку, так и Вивьен вовсе! Это вообще не пустяки!

К-какой… какой поцелуй… да я… я же…

Ыа-а-а, я же стеняю-ю-ю-юсь!

Я снова неуверенно смотрю на маму. Она кивает и всем видом показывает, что ничего такого в этом нет, и ещё, если я это не сделаю, то таких подарков может не быть. Мать, ты из меня кого растишь⁈

Так, ладно. Ничего такого. Все целуются. Тем более в щёчку, верно? Это не губы, жениться после такого необязательно! Щёчка это так… это баловство! А пацанам не скажу!

Ладно. Вхух. Раз… раз-два!

Я вытягиваю дрожащие губки, жмурюсь и тянусь к Вивьен. И за секунду, как я коснулся бы её щеки…

ОНА РЕЗКО ПОВОРАЧИВАЕТСЯ, ИЗ-ЗА ЧЕГО Я ЦЕЛУЮ ЕЁ ПРЯМО В ГУБЫ!

Я прямо ощущаю эту мягкость и влагу, сладковатый привкус и вижу её хитрые голубые глаза. Странное чувство, что раньше пробуждалось во мне лишь частично, теперь вспыхнуло с новой силой. Какое-то… предвкушение… волнение… и влечение. Поцеловав женские губы красивой женщины… что-то во мне начало шевелиться.

Но я властен над разумом, а разум над телом, так что опомнился я быстро.

Друзья. Я ведь… ЖЕНЩИНУ В ГУБЫ ПОЦЕЛОВАЛ!

— ЫА-А-А-А! — я схватился за голову, отскочил, упал, и начал кататься по полу.

Моя кожа сползала, разум плавился, глаза вытекали! Меня ошарашило лавой, убило током, сжигало лучами солнца! Ыа-а-а, я плавлюсь, я умираю! А-А-А, КИСЛОТА, КИСЛОТА МЕНЯ УБИВАЕТ! Добейте меня! ДОБЕЙТЕ МЕНЯ!

Мама, увидев это непотребство, распахнула глазки и ладошкой прикрыла рот. Вивьен же тихо рассмеялась и поднялась.

— Ой ну ладно тебе. У меня даже помадка со вкусом. По-моему… прекрасно вышло.

И Вивьен… облизнулась.

— ПРЕКРАСНО⁈ ДА ТЕПЕРЬ ЖЕНИТЬСЯ НАДО! — я перестаю кататься и тычу в неё пальцем.

— Ха-ха, ну, формальности мне неинтересны. Важен сам факт, — улыбнулась она, расправила веер и, прикрыв растущую улыбку, поцокала каблуками на выход, — Увидимся в школе, Михаэль. Анна, не забудьте о фотосете завтра! До свидания!

И так она и ушла, оставив меня с матерью, шкатулкой, и бегемотиком в багажнике службы доставки.

Пфе, пфе! Буэ! Я плевался и вытирал рот. Какой кошмар. Какой кошма-а-а-ар!

«Рой, это ужасно! Ужасно! Что со мной⁈»

«Сексуальное возбуждение»

«ЧТО⁈ ЭТО ЧТО⁈»

'Подавленное. Возраст ещё мал, плюс шоковое состояние. Но приятные эмоции во время поцелуя были вызваны именно им. Как и при взгляде на позы Вивьен в школе.

Вы взрослеете'

«Кошмар. Кошмар! Мне не нравится, что мне это понравилось! Пусть уберут!»

Поплевавшись, умывшись, и осознав, что теперь меня никто в мужья не возьмёт, вместе с мамой я пошёл к выделенной аукционом машине.

И уже сидя в ней, я боролся с внутренними демонами, которым нравятся девочки, и смотрел в окно, едва не колотя себя по башке. Мать же задумчиво на меня глядела.

— Мам, что дела-а-ать! — не сдержался я.

— Ч-что? Ты испугался⁈ — всполохнулась мать.

— Мне девочки нравятся-я-я! Ыа-а-а-а! — я начал сдирать с себя кожу, — И глаза, и ресницы их дебильные большие, и ладошки маленькие, и грудь, и попы, и губы, ыа-а-а-а! — я разорвал свой череп.

— Ну, сына, это нормально. Это хорошо! Есть много хороших девочек!

— Не-ет, они все ду-у-уры-ы-ы!

— Только это, Миша… — нахмурилась она, — Если тётя Вивьен будет тебе… ну… показывать странные вещи, или просить делать… ты мне сразу скажи, хорошо? А то… какие-то странные тенденции прослеживаются.

Ох, мать, да знала бы ты КАКИЕ там тенденции вообще с первой же встречи…

Стоп. А я… могу рассказать? Я же, ну, обрублен от Порядка. Контракты разорваны! А у меня, напомню, с Вивьен контракт о неразглашении, тогда как она обязалась защищать меня и мою семью!

А если… я всё могу рассказать?

— А она… она вообще, — сглатываю и жмурюсь перед отдачей, — Вивьен… людей… ест.

Жду. Жмурюсь. Сжимаю ладошки.

И ничего. Никакой реакции. Ни боли, ни выворачивания сознания, ни насильного затыкания.

Ничего.

Я могу всё рассказать.

— Не, она порой строга, да… ну и странная, если честно… но так говорить грубо, Миша! — помахала она пальчиком.

Только вот хочу ли я? Я действительно могу всё рассказать, мне поверят, все узнают правду! Но надо ли?..

Разрушу мамину работу, её любимое хобби, а значит и финансы в семью. Лишусь защитника и помощника. Потенциального учителя некромантии. Да и… блин, так ли она плоха? Не, безусловно, она ЛЮДЕЙ ЕЛА, но это — единственный косяк, который я припомню. Один минус против… скольки уже, двадцати плюсов?

И вот думаю об этом всём… и как-то… не хочется сдавать.

«Рой… походу меня знатно обработали за этот год»

«Полагаю, так. Уровень стресса при мыслях о Вивьен достиг минимальны отметок. Но вот уровень возбужде…»

«Заткни-и-и-ись!»

Ну Вивьен! Ну погоди!

Хоть ОДИН косяк… я всё маме расскажу! Вот!

* * *

Через несколько дней мы наконец покинули Москву. Конечно, придётся ещё пару раз слетать, но в целом — дела там закончены. Везде отснялись, везде всё сделали, мама поучаствовала в съёмке как модель, и теперь мы просто ждём и смотрим во что это выльется.

Ну и из номера нас всё же выгнали. Можно догадаться почему.

— Вы, два недоразумения… это чё?.., — спросила бабушка.

— Ам… — мы с мамой переглянулись, — Бегемотик.

— Какой ещё на*уй бегемотик… — Василиса прикрыла глаза и потёрла переносицу.

— Очень милый! Муу Денг! — я указываю на розового пухлого бегемотика, — И это девочка.

Бабушка глянула на бегемотика без зубов, который пытался съесть мою ногу, потом на меня с матерью, а затем на крыс, которые катались на волке, который катался на Вендиго, который убегал от тигрят Тая.

Затем снова повернулась на нас. Вздохнула.

— Вон отсюда. Все трое, — она закрыла калитку.

— Не-е-ет! — мы заплакали и бросились на калитку до того, как её запрут.

Бегемотик, ведомый яростью и жаждой разрушения, бросился за нами, поэтому тоже успел.

— Иди вон! Нахрен отсюда! Нахрен! — бабушка пиналась и выпихивала нас троих на улицу, — КАКОЙ БЕГЕМОТ БЛ*ТЬ⁈ ОТКУДА ВЫ ДОСТАЛИ СРАНОГО БЕГЕМОТА⁈ ВАС НЕ БЫЛО ДВЕ НЕДЕЛИ!

— Уа-а-а! — мы громко плакали и давили на жалость.

Следующие