Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

Постепенно отец увеличивал размер денежных средств, которые его дочь через свой Фонд и тбилисский филиал пускала на благотворительные цели.

Папа предупреждал ее, что в первое время у нее не все будет получаться и что некоторая часть этих денег попросту не дойдет до конкретных адресатов – в форме продовольствия, одежды, медикаментов…

Но это неизбежный этап в ее жизни. Он верит в способности своей дочери и знает, что в будущем, когда она многому научится на собственном опыте, у нее все будет получаться наилучшим образом.

За жизненный опыт, говорил папа, всегда приходится чем-то платить.

В начале этого года отец сказал, что будет переводить в ее Фонд до пяти процентов денежных средств от суммарной величины каждой заключаемой его компанией сделки. То есть каждый доллар из двадцати, проходящих по финансовой бухгалтерии Руслана Хорхоева, должен быть переведен, сколь бы ни велика сумма заключенного контракта, в гуманитарный Фонд дочери.

Таким образом, когда президент ОАО «Альянс» взял крупный кредит у швейцарских банкиров, он, осуществив известные только ему банковские операции, автоматически перевел на счета нью-джерсийского офшора, подпитывающего учрежденный Истоминой в Британии Фонд, пять процентов от суммы взятого им кредита, то есть два с половиной миллиона долларов.

Но отнюдь не все пятьдесят миллионов, как предполагает излишне горячий, чересчур жестокий и не слишком умный папин брат Ильдас.

Тамара от своего лондонского адвоката, которого ей нашел отец, знала, что двадцать третьего августа – папа продлял сроки каждые четыре месяца, но из-за его гибели они остались неизменными – ей будут вручены некие бумаги, каковые оставил в адвокатской конторе Руслан Хорхоев для своей дочери, оговорив для этой процедуры определенные условия.

Тамара предполагала, что отец включил ее в свое завещание. Папа не раз заявлял ей, что большие деньги портят людей. Не всех, конечно… Но опыт России показывает: многие быстро разбогатевшие люди находят своим деньгам не лучшее применение…

Но тот же папа как-то сказал ей, что если его вдруг не станет, то его дочь, и дети его дочери, никогда и ни в чем не будут нуждаться.

Но что толку сейчас об этом думать? Ее и раньше не cлишком интересовали папины капиталы и папина нефтяная компания. Ей нужен был Руслан Хорхоев, сильный, надежный, мудрый, любящий отец, а не его миллионы…

Так что пятьдесят миллионов долларов, чтобы заткнуть ими пасть этим ублюдкам, взять ей решительно негде.

Тимур стал выказывать некоторое беспокойство. Он уже несколько раз бросал взгляд на наручные часы, затем принялся о чем-то шептаться с Вахой. Муталиев, кивнув головой, ушел. Тамара из всего этого сделала вывод, что трое вайнахов, которые повезли куда-то Протасова, все еще не вернулись. И что Тимур начинает тревожиться по этому поводу.

Чеченец подошел к окну, снабженному жалюзи. Но звук открываемой двери заставил его обернуться. Тамара тоже посмотрела на дверь. И тихо сказала: «Ой!» На пороге стоял Протасов. В мокрых выше колен брюках, на которые налипли травинки. В бесформенном сером свитере. С разбитыми запекшимися губами и синяками под глазами.

Но с пистолетом в руке.

– Руки на затылок, Тимур! – скомандовал он. – Тамара, оставайся пока в кресле!

Тамара, даже если бы и захотела, вряд ли смогла бы сейчас подняться с кресла. Ее будто столбняк поразил. Она даже моргнула изумленно – не привиделся ли ей часом Протасов?

Тимур, налившись мертвенной бледностью, медленно поднял руки, затем заложил их, как ему было сказано, на затылок.

– Лицом к стене!

Тимур выполнил и эту команду.

Протасов подошел к чеченцу сзади и треснул его по затылку рукоятью пистолета. Тимур, оседая, стал заваливаться влево, но Протасов успел поймать его за руку и помог аккуратно опуститься на пол.

Отомстив последнему из оставшихся в живых чичиков за недавний удар дубинкой по голове, Протасов обернулся к застывшей в кресле девушке.

– Что будем делать с этой сволочью? Может, мне пришить его? Или он еще на что сгодится?

Тамара тихо произнесла: «Ши-ит!» Потом наконец вскочила с кресла и бросилась Протасову на шею…

Когда схлынули бурные эмоции, они занялись делом. Оставаться слишком долго на этом Ильдасовом объекте было рискованно. Но и бежать немедленно отсюда, полями и лесами, невесть куда – решение не самое разумное.

Тамара нашла аптечку и забинтовала Саше израненные запястья, сначала обработав ранки йодом. Затем Протасов связал Тимуру руки и ноги.

Отперев подвал, поволок чеченца вниз, в темницу, не особенно заботясь о сохранности его костей и шкуры. Закрыл его в той самой камере с кандалами, где недавно содержали его самого. Но заковывать в цепи не стал – не было времени.

Он запер дверь камеры, решив прихватить ключи от темницы, как вдруг услышал донесшийся откуда-то слабый мужской голос…

В доме нашлось кое-что из одежды, поэтому старика удалось приодеть. Тамара, правда, сообщила, что обнаруженный Протасовым в темнице человек никакой не старик, а ровесник и друг ее отца. И что зовут его Николай Дмитриевич Рассадин.

– Все это очень хорошо, – сказал Протасов, последние несколько минут выказывавший нетерпение. – Я очень рад! Но давайте, дорогие мои, делать отсюда ноги!

Протасов решил, что ноги им сподручнее всего будет делать на трофейном «Чероки». Затея, конечно, опасная – вдруг гаишники на шоссе тормознут? – но шататься такой компанией по окрестным полям и лесам да наводить справки у местных, как выйти к ближайшей станции, опасно вдвойне.

Какое-то расстояние можно будет покрыть на «Чероки», потому что им нужно как можно скорее и как можно дальше убраться от Ильдасова объекта. После того, как удастся определиться, где они сейчас находятся, – джип следует бросить. После чего…

Там будет видно.

Протасов сел за руль, Тамара в кресло пассажира, Рассадин устроился на заднем сиденье. Александр тоже успел переодеться: рубашку он нашел в доме, а кожанку отобрал у Тимура. На голову надвинул кепи.

На переносице – изъятые у того же Бухгалтера солнцезащитные очки. Но все равно заметно, что рожа – битая.

Рассадин выглядел не лучше со своей клочковатой бородой и землистого цвета лицом. Хотя они наспех умылись в доме, прежде чем оставить «объект», заперев на замки все двери, в салоне джипа все равно ощущался запашок подземных казематов.

Тамара внешне выглядела поприличней остальных. Хотя и тени под глазами, и сами глазки покраснели из-за двух бессонных ночей…

Девушка хотела сесть за руль, но Протасов не позволил. Во-первых, Тамара, пусть и выглядит приличнее, настолько возбуждена, что способна врезаться в первый же фонарный столб. Непременно врежется, поскольку – это во-вторых – она привыкла к британскому левостороннему движению. И в-третьих, командир здесь Протасов, а значит, ему и рулить.

Сотовый Ахмада Бадуева, номер которого был известен Тамаре, не отвечал (кроме всего прочего, Протасов отобрал у Тимура и его мобильник). Это можно было истолковать двояко. Либо Ахмад лишился своего сотового, либо он намеренно отключился, потому что существовали какие-то неизвестные Тамаре и Протасову обстоятельства, касающиеся этого телефонного номера.

Протасов позвонил своей тетке, предупредил, что приедет не к ней в дом, а на дачу, и что будет не один.

– А я была на той даче, – сказала Тамара, внимательно прислушивавшаяся к разговору. – Меня там мой папа и твой отец, Дмитрий Протасов, прятали…

– Послушайте, молодой человек, – донеслось сзади. – Александр, да?

Гм… Так ваш отец, значит, Дмитрий Протасов?

Протасов, зацепившись взглядом за дорожный указатель, свернул в направлении Фрязева.

– Блин! – сказал он несколько мгновений спустя. – Да закройте вы пока эти шкафы с семейными «скелетами»! Давайте для начала разберемся в текущих делах! А уже потом, в более подходящей обстановке, предадимся фамильным легендам…

Глава 23

Сотрудник спецотдела ЭМ фирмы «Аркада» осуществил важный перехват в 08.47 по московскому времени. Перехват телефонных переговоров велся по списку, составленному Сергеем Чертановым и утвержденному руководителем центрального московского офиса «Аркады». В этом списке значилась с недавнего времени некая Зарубина Ольга Анатольевна, завуч средней школы, проживающая ныне с семьей в подмосковном городе Орехово-Зуево.

Родная тетя Александра Дмитриевича Протасова.

Сотовый телефон, с которого звонили госпоже Зарубиной, был зарегистрирован на имя Тимура Аслановича Шерипова, имеющего временную прописку в г. Долгопрудный Московской области.