The Мечты. Бес и ребро (СИ) - Светлая Марина

А потом они сядут пить чай, как ни в чем не бывало. И все будут изображать, что ничего такого не происходит. Наверное, сцена в Айя-Напе вообще цветочки по сравнению с тем, во что она вляпалась на этот раз. И в чем Андрей уж точно не виноват.

Интересно. Интересно, Моджеевские его уже отговаривали от связи с неблагонадежной актрисой-истеричкой, которая по пьяни чуть не расцарапала его дочери лицо? А ведь, не будь всего ее прошлого, они могли сегодня просто знакомиться как обычная нормальная семья, в которую ее привел Малич-старший.

Стеша с удивлением обнаружила, что из ее груди вырвался звук, слегка похожий на всхлип. И стукнулась лбом о дверь – ту самую. Слева вторую. Куда отправил ее Роман Романович. Дверь скрипнула, открываясь. И за дверью оказалась вовсе не уборная.

Детская. Детская кроватка, нежно-лиловый балдахин. Потолок со звездами. Склонившаяся к ребенку Женя, что-то нежно ворковавшая, но теперь обернувшаяся к застывшей истуканом на пороге Стефании, не способной сейчас отвести взгляда от трогательной сцены, которую ей самой так и не довелось прожить.

- Извините, я не хотела мешать, - наконец выдавила она из себя.

- Вы не мешаете, - быстро отозвалась Женя и улыбнулась. – Вы что-то искали или… У нас тут заблудиться можно, я знаю.

- Я... Я нет... я пыталась в-выдохнуть. Там душно, - Стеша растерянно махнула за спину, говоря то ли о покинутом ею кабинете, то ли в целом об этом моджеевском этаже. – Я не нарочно вломилась.  

- Все нормально, правда. Вы проходите, - Женя кивнула на кресло, оказавшееся в углу комнаты. – Замучили вас там?

Стефания непроизвольно кивнула – что тут скажешь?

Но входя в комнату и вместо указанного кресла подойдя к Евгении, она все же нашла нужным проговорить:

- Там все-таки поменьше, чем в других местах. Роман Романович очень... корректен.

- Вы, главное, не беспокойтесь, - кивнула и Женя, - они обязательно разберутся во всем.

- В любом случае, спасибо за попытку. Я же знаю, что это потому что Андрей... Андрей Никитич... потому что вы семья, - Стешин взгляд упал в кроватку, в которой вовсе не спала, как могло показаться, а тихонько лежала, разглядывая балдахин, маленькая девочка. Стефания судорожно глотнула и прошептала: - Простите меня, пожалуйста. За то, что я тогда наговорила. 

Женя посмотрела на нее, чуть склонив голову набок, а потом снова улыбнулась:

- Я же говорила, что вы что-то перепутали.

- Я была не в том состоянии, когда можно успешно воззвать к разуму... в общем-то, с головой у меня беда. Я надеюсь, у вас потом не было проблем с супругом из-за меня.

- Об этом не переживайте. Когда вы узнаете Романа получше, вы и сами поймете, что в личном у нас до проблем не доходит.

- Не ревнивый, что ли?

- Не на ровном же месте, - негромко рассмеялась Женя.

Звук, вырвавшийся из Стешиного горла, на смех походил мало. Но попытку стоило засчитать. Она действительно пыталась казаться легче и спокойнее, чем была на самом деле. И если среди мужчин ее актерство проканывало, то здесь и сейчас перед этой женщиной, столь открыто улыбавшейся ей, она и сама была как на ладони.

- Я вам, должно быть, жуткой дурой кажусь, - пробормотала Стефания. – Этак вляпаться. И тогда, и сейчас.

- А идемте чай пить, - невпопад предложила Женя. – Или кофе. Вы что больше любите? Елена Михайловна – это наша экономка – вкусняшками грозилась.

- Это которая на меня смотрела, будто бы я маньяк с бензопилой? Ну... когда в кабинет подавала напитки.

Женя булькнула, но, взяв себя в руки, все же сказала с усмешкой:

- Волков бояться – в лес не ходить. Идемте!

- В лесу звери дикие, но за чашку хорошего кофе я, пожалуй, готова повоевать. Идемте! – решительно кивнула Стеша и улыбнулась ребенку в кроватке, продолжавшему таращиться снизу-вверх и спать не собиравшемуся. После чего повернулась к двери и двинулась на выход, лишь на мгновение замешкавшись у порога, чтобы спросить: - И вы правда не против, что я с ним?

- С папой? – удивленно переспросила Женя. – Почему я должна быть против?

- Есть множество объективных и еще больше субъективных причин.

- Я вижу только две. Если вы собираетесь обижать папу или если вы собираетесь обижать Юльку, - Женя внимательно воззрилась на Стефанию и добавила: - Вы собираетесь?

Стеша на мгновение задумалась. Нет, не сомневаясь. Но впервые за все эти месяцы она постаралась облечь в словесную форму то, что впредь собиралась сделать с собственной жизнью. И вдруг подумала, что то, что получается в ее голове ей нравится. И только это и стоит озвучивать. Остальное – погрешность. Она выдохнула и очень серьезно проговорила:

- Я хочу сделать его счастливым, а это, мне кажется, невозможно без того, чтобы нравиться вам и вашей сестре. К тому же Андрея... Андрея Никитича еще попробуй обидеть. У него очень развито критическое мышление, чтобы допускать даже возможность обижаться. Я думаю, он сказал бы, что это контрпродуктивно. 

- Слабые места есть у всех, даже если мы их никому не показываем, - проговорила Женя и все же задала направление в сторону кухни.

- Я не буду их искать. – прозвучало ей вслед вместе с шагами Стеши Адамовой. – А если когда-нибудь угляжу, то никогда этим не воспользуюсь. Я бывала...сплошной слабой стороной. Ему не захочу. Не только потому что он это он. Я никому не хочу.

- Отец всегда учил нас с сестрой, что поступки важнее слов, - проговорила Женя и распахнула дверь в кухню, отчего их практически сшиб с ног умопомрачительный запах сдобы. И хлопочущая экономка у чего-то такого, что, наверное, у нее считалось плитой, но больше походило на поле для гольфа, обернулась на их шаги. Жене улыбнулась. На Стешу смотрела по-прежнему несколько настороженно. А потом спросила:

- Вам пока на двоих или всю компанию будем кормить? 

- Компанию будем кормить позже, - проговорила Женя. – А мы пока тут сами…

- Как скажете, - мягко отозвалась Елена Михайловна, вновь зыркнув на Стефанию. – Растаскивайте пироги, пока горячие. Если что – зовите.

И с этими словами ретировалась из кухни, оставив по себе недомолвку: если что – это если актриса и преступница Адамова вздумает и здесь разбой учинить?

Стеша мотнула головой и посмотрела на Женю, после чего повторила три очень важных слова, сказанных за мгновение до:

- Поступки важнее слов. Звучит неплохо. Звучит похожим на правду, – встрепенулась, улыбнулась и добавила с легкой усмешкой и зарождающейся надеждой, что ее в этой семье примут: - С вас – пироги, с меня – кофе. С кофемашиной-то я слажу, что бы ни думала обо мне ваша домработница. Даже маньяки умеют на кнопки нажимать.

Этим дерьмом со вчера весь город завален!

Марк Адамов выгрузил себя из машины, припаркованной аккурат под воротами знаменитого Гунинского особняка, где с некоторых пор обитала его собственная супруга. В смысле – бывшая собственная супруга. Текущее положение дел ему не нравилось. Но еще меньше ему нравился тот повод, по которому он нынче прикатился.

К слову, жара в сочетании с надвигающимися тучами тем более никакой радости не внушали, потому единственное, чему оставалось радоваться, что хоть сейчас Ритка будет по одну сторону баррикад с ним.

Наверное.

Если ее Стеха еще не обработала.

Он пиликнул ключом, закрывая дверцу. И уже почти по-свойски вошел в калитку, пересек двор и легко взбежал по ступенькам крыльца первого подъезда. Потом пару раз долбанул по звонку – он всегда звонил ей два раза, и это было их общим правилом. И едва Рита отворила, пробурчал, сунув ей под нос купленную десятью минутами ранее газету:

- Этим дерьмом со вчера весь город завален! Тебе родители не звонили? Меня прямо атакуют, а я не знаю, что отвечать!

- Ты же знаешь, я не читаю газеты, - устало и в тон ему пробормотала Рита, перехватывая злосчастный таблоид и пропуская бывшего супруга в квартиру, - и с интернетом на вы. А в телевизоре ее не показывали.