Хризалида - Варвара Малахиева-Мирович

«То нездешнее меж нами…». Это стихотворение дважды записано в дневнике 1950 г. с изменением в 4-й строке («Озаряя жизнь и сны») и пояснениями: «И чувству моему, в котором главное было — жажда для моего женского существа (как смысла его существования) слиться с этим лоэнгринским “ты” — дала краски, какие у бедного Миши Ш<ика> были только отражением того, что было “корридой” чувств, каких я хотела для нас обоих» (7 января); «Такой любви и такой дружбы алкала душа моя, и был период, когда поверила, что, наконец, это желание сокровенное обретено, что оказалось иллюзией» (23 августа).

«Хорошо вечереющим лугом…». Злодиевка — дача Тарасовых (Леонилла Тарасова — подруга детства М.-М.) на Днепре, в 50 км. от Киева. Современное название Украинка (Трипольская ГРЭС). О намерении поехать в Злодиевку М.-М. сообщала О. Бессарабовой в письме от 1 августа 1917 г. (Бессарабова. Дневник. С. 218).

«Светлой, гордой и счастливой…». Наташа — Наталья Дмитриевна Шаховская-Шик (1890–1942) — историк, детская писательница, жена М.В. Шика. См. о ней в послесловии.

Облако («Помнишь знаменье из света…». Тарасова Алла Константиновна (1898–1973) — актриса. См. о ней: Бессарабова. Дневник. (По ук.)

«Слышен песен лебединых…». М.В.Ш. — Михаил Владимирович Шик.

Старость («Ночи стали холоднее…»). В дневнике 18 ноября 1952 г. М.-М. вспоминает первое четверостишие.

«Точило ярости Господней…». Точило — у Даля: одно из значений: жом, гнет, устройство для выжимки виноградного сока.

Осенью («Грустно без тебя мне крохотный мой друг…». Инночка — ученица М.-М. Упоминается и в «Дневнике» Бессарабовой.

«Звонят, звонят у Митрофания…». Это и последующее стихотворение — третье и четвертое (предпоследнее и последнее) в цикле «Матери», обращенном к Варваре Федоровне Мирович (1848–1928). У Митрофания — в воронежском Благовещенском Митрофановском мужском монастыре. В Девичьем — т. е. в Воронежском Покровском девичьем монастыре. Невозможность попасть к матери в Воронеж была причиной серьезного беспокойства М.-М. во время ее жизни в Киеве.

«Спит твоя девочка там меж крестами…». Твоя девочка — умершая в семь лет от менингита младшая сестра М.-М. Мария (ок. 1883 —ок. 1890). Другая — сошедшая с ума Анастасия Григорьевна Мирович (1874/75–1919), см. о ней в послесловии. Третья — сама М.-М.

«Кто счастливей этой нищей…». Почаев — Свято-Успенская Почаевская лавра в Почаеве (Тернопольская область).

«Да будет так. В мистерии кровавой…». Наташа — Н.Д. Шаховская-Шик. Стихотворение отражает переживания М.-М. времени венчания М.В. Шика и Н.Д. Шаховской. Об отношениях М.-М. и Н.Д. Шаховской чуть более раннего периода рассказывает письмо последней к М.-М. от 4 декабря 1917 г.: «Родненький мой, далекий мой светлый друг, сегодня в день Твоего праздника не могу удержаться, чтобы не поговорить с Тобой. Последнее время, когда берусь тебе писать, вдруг представляю, что письма мои, самый вид их причиняет тебе боль, и рука опускается, застывает сердце, останавливается жизнь, поражает мучительное недоумение, туманом заволакивается путь. Сестрица, видит Бог, если бы я знала, что то, что я беру, я отнимаю у Тебя, никогда бы я не решилась это сделать. Но сегодня я знаю, что то, что Тебе отдано, то, что Тебе нужно, принадлежит Тебе навеки, никогда не было у меня и никогда не будет помысла в это вторгнуться. Ведь мне так мало уже и с каждым днем всё меньше нужно. И мне всё кажется, что по существу ничего не изменилось. Для меня — только то, что настало время выполнить какие-то давно-давно данные сердцем обеты, от которых было бы грехом уклониться. Я скажу тебе то, в чем не всегда решалась признаваться себе: иногда мне кажется, что выполнить это выше моих сил, что душа не примирится, не сумеет принять тайны воплощения этого давнего обета, но то, что давно уже не мое, я не могу, не смею, не хочу взять обратно. Я думаю, что приму это до конца жизни и отдам Богу. Но я давно уже поняла, что если придет час, когда М.В. захочет взять это давно ему отданное, я покорюсь этому как божьей воле. Только не думай, что мне это легко. Иногда я боюсь подумать о будущем. Только тебе и никому другому могла бы я рассказать про все сны и мысли, которые живут позади дней, сплошь занятых работой, только Ты, мне кажется, могла бы понять, какой глухой болью отдается в душе каждая минута радости. Но между нами опять выросла стена — дальности, молчания, непонимания. Откуда она, зачем, я не знаю. Мы не можем ни в чем мешать друг другу и не можем ничего друг у друга отнять, — это единственное, что я знаю твердо. Родная моя, я шла сейчас по пустым улицам Дмитрова, смотрела, как сиял над ними Орион, который ты мне когда-то подарила, и думала, неужели мы встретились в таком тихом свете, чтобы он померк в решающий и такой тяжелый час. Не могу я, не могу этого думать. Если Тебе еще трудно видеть нас вместе, у меня не хватит сил перешагнуть через порог, к которому мы подошли. Если жизнь тебе кажется в тягость и Ты отворачиваешься от меня, я не смогу преодолеть ее мертвой косности. Это не слово, Вавочка, сестрица моя. Жизнь моя и твоя связаны таким же и, может быть, еще более важным обетом. Не забывай об этом. И прости мне и не отнимай от меня благословляющей руки, пот<ому> что я не могу без нее. Христос с Тобой. Дай мне Тебя обнять от всей души и со всей любовью, какая живет в ней всегда! Ната» (МЦ. КП 4680/246). Грааль — чаша, из которой Иисус Христос пил во время Тайной Вечери и в которой вино превратилось в кровь. По преданию, в Грааль была собрана кровь, изошедшая из тела распятого Христа. В религиозных учениях эзотерического типа Грааль — символ совокупности тайных знаний, являемых избранным посвященным. Монсальват — замок, где хранится Святой Грааль. Лоэнгрин — герой средневекового немецкого эпоса, «Парсифаля» Вольфрама фон Эшенбаха и оперы Вагнера, один из рыцарей Св. Грааля. Труханов остров — расположен напротив исторического центра Киева, соединён с правым берегом Днепра пешеходным мостом.

«Воет ветер неуемный…». Записано в дневнике 24 ноября 1949 г. с комментарием: «в дни, когда нельзя было киевлянину предугадать, под чьей властью очутится он, проснувшись завтра. Как на ленте кино, одни за другими проносились над нашими головами петлюровцы, немцы, гетман…».

«Тоскует дух и снятся ему страны…». На Трехсвятительской улице в Киеве находился дом, принадлежавший семье сахарозаводчиков Балаховских. Даниил Григорьевич с женой Софьей Исааковной, урожденной Шварцман, сестрой Льва Шестова, занимали третий этаж пятиэтажного здания. Здесь в годы гражданской войны жили Л.И. Шестов с семьей, Т.Ф. Скрябина с детьми, матерью и братом, А.К. Тарасова с мужем, а летом 1919 года и М.-М., составляя так называемое «Скрябиновское общество», провозглашенное с целью удержаться без выселения и уплотнения в квартире Балаховского. Ныне — улица Десятинная, 8.

«На Илью Пророка сын мой родился…». Это и два последующих стихотворения — первое, третье и четвертое из неозаглавленного цикла, состоящего из пяти стихотворений и связанного с крещением и венчанием М.В. Шика. Грешная мать — М.-М., ставшая Шику крестною матерью. Ср. слова из письма Шика к М.-М. от 15 (28) июня 1919, в годовщину этих событий: «Как живо помнится ощущение безраздельной близости к Тебе, чувство вечной и радостной зависимости от Твоей души, неземной благодарности за свыше человеческой меры великодушие, с каким Ты ведешь меня на Крещение, как бы себя на заклание» (МЦ. КП 4680/284).

В стенах. Цикл состоял из двенадцати стихотворений, сохранились десять. Утеряны 11-е и 12-е — «София» и «Реликвия»: «Про льва, голубку и змею. Единственный экземпляр текста подарен Мих<аилу> Вл<адимировичу>. В<арвара> Г<ригорьевна> никогда потом не умела вспомнить этих стихотворений — а в них завершение всего цикла “В стенах”» (помета О. Бессарабовой). М.В. Шик писал М.-М. в Троицын День 1919 г.: «Когда я <…> представлял себе свой приезд в Киев, мне всё казалось, что это будет переход через пропасть. Теперь эта пропасть точно засыпана — больше всего стихами, какие ты прислала. <…> Когда я читал Твои “стихи” — точно душа моя обнимала Тебя. Над строчками стихов “Обезножела старая тетя” — я плакал и плачу вновь, когда их перечитываю. Все 12 стихов мне кажутся очень хороши. Назло мало. Читая их, я словно вхожу в Твою комнату, сажусь на край Твоей постели, кладу руку Тебе на сердце. Глубоко волнуют меня строфы “К ребенку” и пронзают душу “Реликвии”» (МЦ. КП 4680/282).

Из цикла «Татьяне Федоровне Скрябиной» («Твои одежды черные…», «Колышется ива на облаке светлом…»). Второй и четвертый тексты цикла, состоящего из четырех стихотворений. Скрябина Татьяна Федоровна (1883–1922) — вдова А.Н. Скрябина, пианистка, близкая подруга М.-М. См. комментарий к стихотворению «Тоскует дух, и снятся ему страны…».