Алые слезы падших - Майк Манс

настояли на запрете вынесения решения внутренними силами. В общении с комитетом Этики они выработали, по сути, уникальный вариант: лидерам новых сект и группировок было предложено слетать в «тур» по планетам Согласия, поговорить с местными, почувствовать, как говорится, их любовь. Артуру он понравился. Вопросы волнений залили деньгами. Долги администрации росли. Что там старый государственный долг США? Мелочь, тьфу. Однако Комитет финансов уверял, что перспективы роста экономики покроют все проценты по обслуживанию многотрилионной суммы. А проблему с корпоративным шпионажем разрешили мировым соглашением, не доводя до суда и не давая банкротить одну из крупнейших промышленных групп старого света.

Артур налил себе бокал вина, плюхнулся в кресло, с кряхтением и наслаждением протянув ноги, после чего написал Генриху. Давай, старый друг, ты нужен как никогда. Вместо ответа образ Ланге возник прямо в его гостиной.

– Здравствуй, Артур, – судя по виду и голосу, немец тоже был измучен.

– Привет, дружище, – Уайт улыбнулся и отхлебнул вина.

– Плохой день? – Ланге закурил. Он традиционно сидел в кресле около камина в центре кабинета Артура, аналога которого не существовало в офисе Генриха на Марсе. Вместо ответа президент Земли кивнул. Ему не хотелось говорить. Скорее, слушать.

– У меня, напротив. Однако я выжат как лимон.

– Как там Эби? – начал Уайт с главного.

– Эби? – Ланге выглядел растерянным. – Ах, Эби! О, с ней всё в порядке, просто замечательно. У тебя чудесная внучка, Артур! Представляешь, постоянно торчит в лаборатории, приклеилась к Мичико и Джессике как банный лист. И вопросы задаёт умные и даже даёт советы. Понятно, пока что не по делу, но научный подход чувствуется. – Он сделал паузу, во время которой Артур улыбнулся, представляя свою мелкую занозу, влезавшую в каждую проблему, в том числе в те, в которых всех её знаний не хватало даже для того, чтобы осознать даже просто суть вопроса. Хотя разве они все сейчас не тем же самым занимались? – Ну и в целом есть что обсудить, если ты, конечно, готов послушать.

– Рассказывай. – Артур снял очки, протёр их и положил в карман. Забавно, он сейчас сжигал тьму энергии на межпространственную связь, но просто закрыл глаза, будто они общаются по телефону. За день глаза очень устали.

– Что ж, мы давно не говорили, так что постараюсь по порядку. Ты связывался с Волковым?

– По поводу теории Кэмпбел? – спросил Артур. – Да. И обсудили выводы Григорьева и этого, как его там…

– Лукьянова, – подсказал ему Ланге. Да, точно. Уайт снова кивнул, так и не открывая глаз. Боже, как хорошо в темноте.

– Отлично. С этого и начну. Ламбер начал работы по интерпретации сведений, которые собрала Натич Аш. Она привезла их нам в том числе. Очень перспективная тема. Кристоф пока не понял механизма воздействия, но уверен, что с командой справится с поиском решения. Натич тоже впечатлена открытием, она работает в команде Ламбера. Ну или он в её команде, сейчас не разберёшь.

Артур понимал, о чём говорит друг. Формально Крис являлся руководителем группы, а учитывая то, какие люди работали под его началом, это можно было назвать и целым институтом. Но какой-то навязанной бюрократии не было, и в случае привлечения очень сильного специалиста лидерство в проекте становилось неясным. Натич же, само собой, считалась не просто сильным, а сильнейшим специалистом. Так что была ли она членом его группы или с её приходом вся группа стала группой Натич Аш – никто толком и не знал. Однако это не мешало учёным работать с невиданной эффективностью.

– Но это не самое главное. Джессика Хилл тоже приняла данные и включила их в модель. Этим я был занят вместе с её командой. Она нашла очень крутого программиста, представляешь, переманила у Комацу! – Артуру показалось, что Генрих начал ходить по комнате, его голос, благодаря невероятной технологии Кен-Шо, звучал из разных точек. Он представил, как Ланге сейчас в своей манере размахивает руками, и улыбнулся. – Парень как-то ловко переписал несколько алгоритмов, я-то профан, но результат меня удивил, они сделали фантастическую визуализацию. Теперь мы можем лицезреть Галактику, полную человечеств и наблюдать за их эволюцией. Тебе тоже стоит взглянуть. Но я отвлёкся.

Артур открыл глаза и отпил вина. Генрих стоял уже почти около него и пялился на бокал в его руке.

– Зинфандель?

Уайт кивнул.

– Тоже захотелось. Пришли мне сюда ящичек, дружище.

Возник порыв засмеяться. Само собой, о чём ты. На фоне того, что они обсуждали сегодня, доставка вина на Марс была даже не задачей, а просто ерундой. Артур знал, что может прямо сейчас нажать кнопку, и его помощник уже через полчаса доставит вино Ланге лично. Ещё и рад будет смотаться на Красную планету. Так он и сделал. Написал простое сообщение и, получив утвердительное «ОК», улыбнулся другу.

– Ладно, о чём я? – Генрих почесал затылок. – А! Да! Модель.

Он вернулся в кресло, достал откуда-то пузырёк и залил жидкость в трубку. Бросал бы он уже курить, никакие технологии не спасут человека, который сам себя сознательно губит…

– В общем, в модель встроили вероятность резкого роста эмпатии, и результаты превзошли наши ожидания. Мы предположили несколько сценариев, где рост был незначительным, где достигал нашего уровня и где развитие выходило на крайне высокий уровень. И представь себе, Артур, Галактика стала перекрашиваться. Согласие должно было возникнуть очень давно и заполнить весь Млечный Путь уже пару-тройку миллиардов лет назад!

Ланге торжествующе глядел на Уайта. Что за бред? Чему он радуется? Это же сигнал о неверности концепции. Артур достал и надел очки, чтобы лучше видеть друга, может, он там что-то пытается подсказать глазами?

– Генрих, мне кажется, это говорит о неверном толковании… – начал он.

– Именно! – чуть ли не завопил Ланге. Всю его усталость, казалось, словно рукой сняло. – Мы сначала так же подумали и расстроились. Но потом мы пообщались с Конкордией, у миссис Кинг, ну у Рашми Патил, родилась отличная мысль. Точнее, мысль не её, а Волкова, он, как всегда, невероятен, но его навела Рашми, а ей направление подсказал Григорьев, который, по его словам, уцепился за что-то от Кумари и от Лукьянова. Ах да, само собой, эта гипотеза Катрины Кэмпбел…

– Генрих, Генрих! – Артур схватился за голову. – Боже, ты сейчас взорвёшь мой мозг! Скажи, что за идея, а потом уже будем разбираться, кто её автор, а то ты сейчас и до сэра Чарльза Дарвина и Ницше дойдёшь!

Ланге положил трубку, мгновенно исчезнувшую из картины мира.

– Прости. Ты прав. Идея вот какая: мы изначально предположили некое, как мне объяснили, нормальное распределение эмпатии, но