Прогулка в одиночестве - Бентли Литтл

Не доходя продуктового магазина на правой стороне улицы располагалась кирпичная библиотека. Дверь в здание была распахнута, будто приглашая войти. В общественных зданиях всегда были туалеты и питьевые фонтанчики. Лишь бы сантехническое оборудование работало, тогда он сможет напиться воды, хотя с учетом того, как ему сегодня везло, казалось гораздо более вероятным, что он не встретит ничего, кроме сухих питьевых фонтанчиков, пыльных раковин и пустых туалетов.

Переступив порог, ему пришла в голову мысль, что это может быть ловушкой, что уголовники-деревенщины могут поджидать в засаде, захватив пустой город в преступных целях. Но в данный момент он был слишком измучен жаждой, чтобы беспокоиться об этом. Он прошел через полутемную комнату мимо абонементного стола к нише, в которой находился не один питьевой фонтанчик, а два! Протянув руку, он повернул серебристую металлическую ручку, и вода забурлила, образовав в воздухе дугу, падающую в решетчатый слив.

Работает!

Вода была прохладной, свежей и вкусной. Его жадное питье, ненасытная серия причмокиваний и прихлебываний, поразительно громко разносилась в пустой библиотеке, но он так хотел пить, что почти не замечал этого.

Он пил, пока не почувствовал себя насытившимся, затем выпрямился и вытер рот. Город-призрак или нет, но кто-то должен был оплачивать счета за воду, подумал он и огляделся, гадая, что, черт возьми, здесь происходит. Его внимание привлекло какое-то движение слева, и он обернулся. За тем же абонементным столом, который несколько минут назад казался пустым и заброшенным, на задних лапах стояла большая овца, ее передние копыта покоились на столешнице.

Животное уставилось на него и трижды громко постучало правым копытом по дереву.

По спине Луиса пробежал холодок. Это было не только невозможно, но и неправильно. Овцы не могли стоять. Не сводя глаз с животного, он медленно двинулся к двери, через которую вошел. Овца наблюдала за ним, оставаясь в вертикальном положении, поворачивая лохматую голову, следя за его продвижением. Он уже почти миновал регистрационную стойку,  когда животное издало низкое блеяние. Оно показалось каким-то угрожающим и сопровождалось еще тремя постукиваниями по дереву.

Улыбалась ли овца? Может быть, а может и нет, но с его ракурса уголки ее черногубого рта казались приподнятыми в злобной ухмылке.

Он был почти у двери и стал ускорять шаг, чтобы побыстрее выбраться из библиотеки, когда овца закричала на него. Луис подскочил от внезапного резкого вопля и остановился как вкопанный, медленно взглянув на абонементный стол. Пронзительный крик перешел в серию блеяний, которые, казалось, различались по ритму, продолжительности и акценту.

Почти как средство общения.

Ему нужно было убираться к черту из Хейфилда. Даже если ему потребуется день, чтобы вернуться на шоссе, и еще один день, чтобы добраться до настоящего города, он не собирался тратить ни секунды в этом причудливом городе.

Луис быстро вышел из библиотеки...

... и столкнулся с гигантским стадом овец, скопившимся перед зданием. На улице перед ним стояло от пятидесяти до ста животных, и еще больше подходило с обеих сторон. Все они, без сомнения, отреагировали на крики из библиотеки.

Каждое животное уставилось на него.

Луис не знал, что делать. Попытаться прорваться через них? Попробовать обойти? Зайти за здание и посмотреть, сможет ли он сбежать через задний двор?

- Кыш! - крикнул он, размахивая руками. - Убирайтесь отсюда! Кыш!

Овцы, уставившись на него, даже не сдвинулись с места. Он продолжал кричать и махать руками, но такая тактика оказалась совершенно неэффективной, и он быстро отказался от нее.

Как же ему выбраться отсюда?

Словно в ответ на его мысль, прямо перед ним в середине толпы открылся проход, овцы расступились, освободив ему путь, по которому он мог пройти. Луис даже не задумался, чтобы это значило. Он сразу же рванул вперед, надеясь прорваться через проход на другую сторону, и бегом покинуть Хейфилд. (Может ли человек обогнать овец? Они ведь медлительные животные, не так ли?) Но меньше чем через ярд он увидел, как пространство перед ним начало сужаться, услышал блеяние овец - их разговор друг с другом, - почувствовал мягкость шерсти, касавшейся тыльной стороны его рук.

А потом он оказался в ловушке.

Луис попытался протиснуться между животными, но они теснее прижались друг к другу, не давая ему пройти. Одна овца укусила его за пальцы - пошла кровь. Он вскрикнул, уронил сумку с ноутбуком и высоко поднял руки в воздух.

На мгновение все оставалось неподвижным, а затем стадо пришло в движение, подталкивая его вместе с собой. Его толкали влево, толкали вправо. Все, что он мог делать, это просто оставаться на ногах. Луис понятия не имел, куда они направлялись и направлялись ли они вообще куда-нибудь. Впрочем, он четко осознавал тот факт, что, скорее всего, лишь один громкий звук отделял его от растаптывания.

По мере того как они продвигались вверх по улице, открытое пространство вокруг него увеличивалось, овцы давали ему больше места для ходьбы, хотя его маршрут по-прежнему определялся движением стада. В конце концов стало ясно, что животные гнали его к открытому полю за маленькой городской начальной школой. Его провели через парковку, вокруг прямоугольного одноэтажного здания, через небольшую детскую площадку с асфальтовым покрытием. Впереди было поле, которое, как он сначала подумал, местные жители использовали в качестве импровизированной свалки, - выглядело очень похоже на разбросанный по траве мусор.

Но подойдя ближе он увидел, что это был не мусор.

Это были части тел.

Инстинкт взял верх. Овцы выводили его в поле, собираясь убить, как это произошло с жителями Хейфилда. Он не знал, как, почему и когда это случилось, и в данный момент ему было все равно. Все, что он хотел сделать, это убраться отсюда к чертовой матери, и когда его вели мимо рукохода на детской площадке, он подпрыгнул, схватился за одну из перекладин и вскарабкался наверх. Он даже отдаленно не был похож на спортсмена и, уж точно, не двигался так быстро с тех пор, как учился в начальной школе, но это была его жизнь, и инстинкт самосохранения придал ему силу и координацию, о которых он и не подозревал.

Овцы не могли карабкаться, даже несмотря на то, что научились стоять на задних лапах, поэтому он был уверен - здесь, наверху, они не доберутся до него. Но их было очень много. Они смогут ожидать его сколь угодно долго. Однако его внезапное исчезновение из их рядов, казалось, сбило овец с толку, и без лидера, который мог бы сказать им, как реагировать, они растерянно топтались на месте.

Вот почему бездумных