Балтийцы вступают в бой - Владимир Трибуц

Народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов приказал: «Сарема и Хиума оборонять при всех условиях обстановки на сухопутном фронте. План обороны в кратчайший срок представить на утверждение…» Приказ был передан генералам Кабанову и Елисееву (на Ханко и Сарема)[79].

Понимая обстановку, комендант обороны островов и его штаб приняли меры для создания более мощной обороны. Все было пущено в ход: проволока с огородов, непригодные к использованию авиабомбы, учебные пулеметы. Помощник коменданта по материально — техническому обеспечению майор И. Г. Фролов сумел обеспечить гарнизон продовольствием и топливом.

К 1 августа на островах Сарема, Хиума и Осмуссар закончили строительство и монтаж всех батарей. Для предотвращения возможного вторжения противника со стороны Эстонии были установлены дополнительно батареи на мысах Паммана, Кейгуста, островах Абрука и Муху, в бухте Репику, кроме того, поставили шесть полевых батарей на южном побережье Сарема, на Муху и в бухте Лыу.

С артиллерией теперь было, можно сказать, все более или менее в порядке, но не хватало сухопутных сил, не было танков. Слабыми оставались зенитная оборона и истребительное прикрытие островов. Недоставало вооружения для строительных и инженерных частей, оставшихся на островах. Плотность войск в обороне была низкой — один стрелковый полк занимал оборону на фронте до 120 километров. Гарнизон самого крупного острова Сарема насчитывал всего лишь 18 с лишним тысяч человек.

Настроение, однако, в частях и подразделениях островов было бодрым, защитники заявляли о своей решимости до конца сражаться за родную землю. Каждый понимал, что бои с врагом на Моонзундских островах отвлекут силы противника от Ленинграда. В обращении к Главному политическому управлению ВМФ командование гарнизона островов писало: «Весь личный состав полон решимости сражаться за каждую пядь земли, не щадя своих сил и жизни. Можете смело заявить Центральному Комитету Коммунистической партии, что мы будем по — большевистски драться и оправдаем долг перед Родиной». Многие воины просились на материк для участия в боях в составе сухопутных войск. Командирам и политработникам приходилось разъяснять важность обороны островов Моонзунда, занимавших выгодное военно — стратегическое положение.

Немецко — фашистское командование готовилось к захвату островов архипелага задолго до начала войны. Мельцер, в прошлом офицер сухопутных войск, участник захвата островов, в своей книге «Борьба за Моонзундские острова» пишет: «В директиве от 31 января 1941 года о стратегическом развертывании для осуществления восточной кампании (план «Барбаросса») говорилось: «18–я армия… проводит все необходимые подготовительные мероприятия к занятию Моонзундских островов таким образом, чтобы обеспечить возможность внезапного осуществления этой операции… Подготовка к взятию Моонзундских островов была начата в штабе группы армий «Север» заблаговременно. Составлялись планы операции, и они, естественно, предусматривали возможное участие флота»[80].

А вот свидетельство еще одного немецкого историка Ю. Майсте- ра: «Командование армией первоначально предполагало план захвата балтийских островов осуществить внезапным вторжением с моря сразу же с открытием военных действий. Учитывая силу советского флота, германский флот этот план отверг»[81]. Немецкие адмиралы еще помнили о героизме и мужестве революционного гарнизона, дравшегося на островах в 1917 году, что стоило немалых потерь германскому флоту. Видимо, поэтому он и теперь не был использован до тех пор, пока Краснознаменный Балтийский флот в силу создавшейся обстановки не отошел в Кронштадт.

Со второго дня войны противник начал наносить по островам удары авиацией — главным образом по аэродромам и крупным батареям. На Сарема трудно, а порой и невозможно было отражать атаки вражеских самолетов на аэродром Кагул, пристань Трииги, батареи на полуострове Сырве. Зенитные средства, особенно автоматические и крупнокалиберные, на острове практически отсутствовали.

После захвата противником Виртсу создалась непосредственная угроза вторжения на острова[82]. Наиболее вероятным местом высадки десанта стал остров Муху. Командование гарнизона приняло решение возвести на этом острове инженерные укрепления. На предполагаемых путях наступления противника с материка вокруг батарей начали создаваться рубежи обороны. К работам привлекались инженерные батальоны, ранее занимавшиеся строительством батарей, местное население, части стрелковой бригады. Саперный батальон стрелковой бригады и отдельная саперная рота лейтенанта Г. В. Кабака заминировали мосты на дамбе.

Первой открыла огонь по противнику 43–я батарея лейтенанта

В. Г. Букоткина.

Выход противника к Виртсу никак не входил в наши расчеты. Войск для обороны здесь не было, пришлось флоту принимать экстренные меры. В донесении начальнику штаба Северо — Западного направления генералу М. В. Захарову мы писали: «В районе Виртсу— Лихула противник сосредоточивает силы. Состав не установлен. В деревнях Уэкюля, Раусте, севернее Виртсу в 8—10 километрах находятся батареи, противодействующие проходу наших кораблей в Рижский залив. Сухопутных частей на этом направлении нет. Предполагаю дальнейшее продвижение противника на Хапсалу. Прошу приказать командующему 8–й армией выслать разведывательный батальон на это направление. Поддержу авиацией и надводными кораблями».

Коменданту островов генералу А. Б. Елисееву и командиру отряда легких сил контр — адмиралу В. П. Дрозду было приказано высадить десант, поддержав его артиллерией с берега и с кораблей, а также авиацией, выбить противника с Виртсу и удерживать этот важный плацдарм. А. Б. Елисеев и В. П. Дрозд четко и быстро выполнили приказ. На рассвете 18 июля около трехсот десантников под командованием полковника Н. Ф. Ключникова (начальник штаба техник — интендант 1 ранга А. М. Ершов) приступили к выполнению боевой задачи. Высадке десанта предшествовала разведка. Посы лали через пролив на материк также эстонских коммунистов и комсомольцев, помогавших нашим разведчикам. После небольшой артиллерийской подготовки, которую провели эскадренные миноносцы и батарея Букоткина, десант, прикрываемый истребителями с Сарема, высадился и начал продвигаться к дамбе, соединяющей материк с Виртсу. Здесь фашисты оказали сильное сопротивление, но десантники и бойцы истребительного отряда, подоспевшего из района Лихула, разбили врага и отбросили его на. полсотни километров к Пярну.

В этой операции проявился военный талант заместителя командира 3–й стрелковой бригады, участника гражданской войны, полковника Николая Федоровича Ключникова. Бесстрашный, находчивый боевой командир, он затем умело организовал бой за остров Муху, решительно действовал в боях на полуострове Сырве. Одновременно с десантом в Виртсу в Рохукюла были высажены батальон 156–го стрелкового полка 16–й дивизии, которым командовал майор А. Б. Столяров, и батарея старшего лейтенанта П. А. Хопшоносова. При поддержке авиации с Сарема они начали наступать в направлении Поливере — Ристи и вскоре заняли плацдарм для обороны в районе Хапсалу — Рохукюла.

В результате разгрома в Виртсу противник почти два месяца не предпринимал здесь активных действий. И лишь после того, как наши боевые корабли покинули рейд Куйвастэ и ушли в Таллин, враг начал снова готовиться к захвату островов.

Рассказ о Моонзунде будет неполным, если обойти молчанием действия находившихся в этом районе наших кораблей и авиации. Их судьба в летние и осенние месяцы 1941 года была тесно связана с судьбой островов.

Корабли пришли сюда из Усть — Двинска после того, как наши войска оставили Ригу. Условия базирования в Моонзунде, в Куйвастэ оказались значительно хуже, чем в Усть — Двинске; мы не имели здесь минных запасов, наземных складов, топлива, мастерских даже для элементарного ремонта кораблей и катеров. Рейды, где базировались эсминцы и катера, были открытыми, не защищенными ни с моря, ни с воздуха. Потребовалось и соответствующее навигационное оборудование района базирования боевых кораблей и многочисленных вспомогательных судов, снабжавших гарнизон. Эта обязанность возлагалась на гидрографов И. Чишко и М. Махонина.

Корабли, торпедные катера приходилось снабжать из Таллина или же, используя автотранспорт, подавать все необходимое для них на пристани Виртсу и Рохукюла, а оттуда доставлять в Куйвастэ. Это еще более осложняло пребывание кораблей в Моонзунде.

Оперативные возможности использования наших сил в Рижском заливе сильно сократились. Левый фланг минной позиции, поставленной нами в Ирбенском проливе, теперь упирался в берег, занятый противником. Вдоль южного берега противник срочно поста вил береговые батареи. Лишились мы и морского аэродрома на озере Киш, под Ригой, где базировались самолеты — разведчики. Непрерывно самолеты врага вели разведку наших кораблей в заливе, по их сигналу сразу же вылетали бомбардировщики. Чтобы избежать потерь, миноносцы и сторожевые корабли находились в постоянной готовности к передвижению. Маневрировать приходилось полными ходами по малым глубинам. А авиация врага атаковывала по 12–14 раз в сутки группами от 4 до 20 бомбардировщиков.