Тэсс из рода дЭрбервиллей. Джуд Незаметный - Томас Гарди

Перед ней в неглубокой впадине лежала бедная деревушка. Тэсс дошла наконец до Флинтком-Эша, где жила Мэриэн. Другого выхода у нее не было: ей было суждено прийти сюда. Каменистая почва ясно свидетельствовала о том, что ее ждет тут необычайно тяжелая работа, но она не могла затягивать поиски и решила остаться здесь; к тому же начал накрапывать дождь. На окраине деревни стоял домик с далеко выступающим щипцом; и Тэсс, вместо того чтобы поискать приюта на ночь, спряталась под навесом и ждала сумерек.

«Кто бы мог подумать, что я — миссис Энджел Клэр?» — мелькнула у нее мысль.

Стена пригревала ей спину и плечи, и она догадалась, что за этой, стеной находится очаг и тепло проникает сквозь кирпичи. Она погрела руки и прижалась к теплым кирпичам щекой, покрасневшей и влажной от дождя. Казалось, стена была единственным ее другом. Ей не хотелось уходить, она могла бы простоять здесь всю ночь.

Тэсс слышала, как, вернувшись после трудового дня, разговаривали обитатели домика, слышала, как гремела посуда, когда они сели ужинать. Но на деревенской улице не видно было ни души. Наконец появилась вдали какая-то женщина в ситцевом платье и летней шляпе, хотя вечер был холодный. Тэсс почему-то решила, что это Мэриэн. И действительно, когда женщина подошла ближе, Тэсс разглядела в сумерках Мэриэн. Она потолстела, стала еще румянее, а одета была гораздо хуже, чем прежде. В былое время Тэсс вряд ли захотела бы возобновить знакомство при таких обстоятельствах, но теперь она была бесконечно одинока и тотчас же ответила на приветствие Мэриэн.

Мэриэн расспрашивала ее вежливо, но как будто была очень расстроена тем, что Тэсс живется не лучше, чем раньше, — хотя она и слышала что-то о том, что Тэсс рассталась с мужем.

— Тэсс… миссис Клэр… милая жена милого мистера Клэра! Неужели тебе и вправду так плохо приходится, моя девочка? И почему ты обвязала свое хорошенькое личико? Кто-нибудь избил тебя? Неужели он?

— Конечно, нет! Я это сделала только для того, чтобы никто ко мне не приставал.

Она с отвращением сорвала повязку, которая могла навести на такие нелепые мысли.

— И воротничка у тебя нет.

(На мызе Тэсс обычно носила белый воротничок.)

— Да, Мэриэн.

— Ты потеряла его дорогой?

— Нет, не потеряла. Но, по правде сказать, мне совершенно все равно, какой у меня вид, и потому я его не надела.

— И обручального кольца ты не носишь?

— Ношу, но так, чтобы его не видели. Я продела в него ленту и повесила на шею. Я не хочу, чтобы люди знали, за кем я замужем, да и вообще что я замужем. Это было бы неудобно теперь, когда мне приходится вести такую жизнь.

Мэриэн задумалась.

— Но ведь ты жена джентльмена! И не очень-то это справедливо, что тебе приходится так жить.

— О нет, это справедливо… хотя я очень несчастна.

— Ну-ну! Он на тебе женился, а ты несчастна!

— Жены бывают несчастными, и не мужья в этом виноваты, а они сами.

— Ты ни в чем не виновата, милочка, в этом я уверена. Да и он тоже не виноват. Должно быть, вы оба тут ни при чем.

— Мэриэн, милая, будь добра, не задавай мне вопросов. Мой муж уехал из Англии, а я слишком быстро истратила деньги, которые он мне оставил, и теперь должна работать по-старому. Не называй меня миссис Клэр, зови меня Тэсс, как раньше. Здесь нужна работница?

— О да! Работницы здесь всегда нужны, потому что сюда мало кто идет. Тощее здесь место. Кроме ржи да шведской брюквы, ничего тут не растет. Хоть я сама здесь работаю, но мне жаль, что такая, как ты, пришла сюда.

— Но ведь ты была такой же хорошей доильщицей, как я.

— Да, но я отбилась от работы с тех пор, как стала пить. О, господи, теперь это единственное мое утешение! Если ты сюда наймешься, тебя заставят копать брюкву. Я тоже это делаю, но тебе такая работа придется не по вкусу.

— О, все равно. Не поговоришь ли ты обо мне?

— Лучше будет, если ты сама поговоришь.

— Хорошо. Послушай, Мэриэн, — ни слова о нем, если я здесь останусь. Я не хочу пачкать его имя.

Мэриэн была в самом деле славной девушкой, хотя и грубее, чем Тэсс; она обещала исполнить ее просьбу.

— Сегодня платят жалованье, — сказала она. — Если бы ты пошла со мной, сразу разузнала бы все. Очень мне тебя жалко! Ну, да ты несчастна только потому, что он уехал. Я знаю — будь он здесь, ты бы не была несчастна, даже если бы он не давал тебе денег и заставил взяться за черную работу.

— Да, это верно… Я была бы счастлива.

Дальше они пошли вместе и скоро увидели ферму, такую унылую, что было в ней даже что-то величественное. Ни одного деревца поблизости, даже зеленых лугов не видно было в эту пору года, повсюду только брюква да земля под паром, — разгороженные плетнями огромные поля, которые тянулись до самого горизонта.

Тэсс ждала у двери, пока работники получали жалованье; потом Мэриэн повела ее в дом. Сам фермер был в отлучке, но жена, заменявшая его в тот вечер, наняла Тэсс с условием, что она останется до благовещенья. Женщины редко предлагали свои услуги для полевых работ, а так как женский труд оплачивался дешево, хозяева охотно нанимали работниц, которые справлялись с делом не хуже мужчин.

Тэсс подписала договор, и теперь ей оставалось только подыскать пристанище. Она сняла комнату в том самом доме, у стены которого грелась. На жалкое существование обрекла она себя, но, во всяком случае, могла кое-как прожить зиму.

Вечером она написала родителям, сообщая свой новый адрес, — на случай, если в Марлоте получено будет письмо от ее мужа. Но о бедственном своем положении она ни одним словом не обмолвилась, чтобы никто не вздумал осуждать Клэра.

Мэриэн не преувеличивала, называя Флинтком-Эш тощим местом. Единственным жирным существом была здесь сама Мэриэн, но она пришла сюда со стороны. Все деревни можно разбить на три разряда: одни находятся на попечении помещика, другие сами о себе заботятся, и, наконец, о третьих не заботятся ни они сами, ни их помещик. (Иными словами: деревни, находящиеся во владении проживающего там помещика; деревни, арендуемые на правах фригольда или копигольда{76}; и деревни, брошенные на произвол судьбы всегда отсутствующим помещиком.) Флинтком-Эш принадлежал к третьему разряду.

Тэсс энергично принялась за работу. Терпение — качество, вырастающее из духовного мужества и физической слабости, — было теперь основой характера миссис Энджел Клэр. Оно-то и поддерживало ее.

Поле, где она работала со своей товаркой, выкапывая брюкву, простиралось больше чем на сотню акров и находилось на возвышенности, поднимавшейся над каменистыми буграми; бугры эти были образованы выходившими на поверхность кремневыми жилами в меловой породе и состояли из множества белых кремней луковичной, роговидной и фаллической формы. Ботва и верхняя часть каждой брюквы были уже объедены скотом, и обе женщины должны были особыми кривыми вилами выкапывать остатки корнеплода, чтобы и они пошли в пищу скоту. Так как от зеленых листьев не осталось и следа, то ровное коричневое поле имело вид унылый и отталкивающий — словно лицо, плоское от подбородка до лба. И небо напоминало поле, только было другого цвета — белое плоское лицо со стертыми чертами. Эти два лица, наверху и внизу, целый день взирали друг на друга; белое смотрело вниз на коричневое, а коричневое смотрело вверх на белое; и не было между ними ничего, кроме двух девушек, ползавших, словно мухи, по темному лицу.

Никто не подходил к ним, и движения их были автоматическими и однообразными. Они работали в грубых робах — коричневых халатах, завязанных сзади, чтобы юбка не развевалась по ветру; ботинки поднимались выше щиколотки, руки были защищены желтыми рукавицами из бараньей кожи. Капоры с оборками придавали им задумчивый вид, и случайному наблюдателю эти склоненные головы напомнили бы двух Марий{77} в изображении какого-нибудь итальянского художника эпохи раннего Возрождения.

Они работали час за часом, не сознавая унылости картины, частью которой они были, и не задумываясь о том, справедлива ли к ним судьба. Даже такая работа не мешала им предаваться мечтам. Потом пошел дождь, и Мэриэн сказала, что им можно бросить работу, но только в этом случае им ничего не заплатят; и они не ушли с поля. Плоскогорье было таким высоким, что под напором воющего ветра дождь хлестал горизонтально, колючий, как осколки стекла, и они промокли до костей — Тэсс впервые поняла, как это бывает на самом деле. Ведь промокнуть можно по-разному, и выражение «промокнуть до костей» часто пускают в ход по пустякам. Но работать на поле и чувствовать, как дождевая вода стекает сначала по ногам и плечам, потом по бедрам и голове, по спине, груди и бокам, и все-таки не бросать работы, пока не потемнеет свинцовое небо, возвещая заход солнца, — такая работа требует стоицизма и непреклонной воли.