Мир приключений 1974 - Николай Коротеев

— Эй, калека, ты что хромать-то перестал?

До сосен, рассыпавших по осени колкие иголки с уступа на дорогу, оставалось каких-нибудь сто шагов. Хуан схватился за живот и, заохав, под общий смех солдат заковылял чуть в сторону.

— Гарсия, а ну-ка всыпь ему хорошенько, чтобы все делал вовремя! — распорядился сержант.

Раздался громкий хохот. Но Гарсия милостиво разрешил:

— Давай, но побыстрее! Хуан поднимался в гору.

— Ты куда? — крикнул Гарсия и повел коня на холм Хуана там не было Солдат остановил коня и тут же ощутил резкую колющую боль под левой лопаткой. Поводья и винтовка выскользнули из его рук. В четыре прыжка Хуан был у лошади.

Сержант, снизу видевший, как Хуан метнул наваху, закричал.

— Догнать! Взять живым! — Но в это время впереди раздался залп, другой…

С винтовкой солдата в руках, прикрывая себя конем, Хуан быстро продвигался к трем соснам. Рядом цокали о скалы и свистели пули.

Подполковник понял, что был ловко обманут. Арьергард его отряда уже отстреливался от налетевших с тыла партизан. Его часть оказалась умело расчлененной. Причем первый эскадрон явно наскочил на засаду и наверняка нес серьезные потери.

Капитан, командир эскадрона, оказавшегося действительно в трудном положении, прежде всего приказал солдатам спешиться и занять оборону. У них было больше боеприпасов, чем у нападавших, но позиции те были куда более выгодными. Капитан, прежде чем контратаковать, стремился определить точное расположение противника и его слабые стороны.

Между тем Парра, предугадав задуманный армейским капитаном план, отдал приказание половине своего отряда сесть на коней и спускаться по тропам в ущелье с разных сторон одновременно. Оба выхода из ущелья были надежно перекрыты. Солдаты оказывали отчаянное сопротивление, но ряди их заметно редели.

Второй эскадрон, атакованный с тыла, к которому возвратился подполковник со штабом, активно перестреливался с отрядом, возглавляемым Барболином. В это время в спину этого эскадрона ударил Роке Лопес со своей конной группой. Она появилась на полном карьере из-за поворота дороги, по которой всего несколько минут назад часть подполковника спокойно двигалась в Ринкон-де-Ибонию. Эскадрон во главе с подполковником также оказался зажатым с двух сторон. Завязалась жаркая рукопашная.

Звон сабель и мачете, звуки залпов и одиночных выстрелов, стоны, проклятья и храп лошадей разносились далеко за пределы поля боя.

В самый разгар сражения Роке увидел, как подполковник, окруженный тесным кольцом своих солдат, вытянул руку с револьвером и целится в Рамона. Тот только что отбил атаку двух наседавших на него врагов и теснил третьего, уверенно действуя своим мачете.

— За мной, мучачос! — крикнул Роке, и услышавшие его голос Фернандо, Висенте и Педро поспешили за ним. Остальные тоже потянулись за своим предводителем и оказались в самой гуще боя.

Кони взвились на дыбы от встретившего их залпа противника. Подполковник, сунув револьвер за пояс, выхватил из ножны седла шашку, пришпорил коня и, увлекая за собой солдат, стал отходить.

Рамон — лицо его застилала кровь — обхватил руками шею коня и тут же вывалился из седла. Рядом, получив прямой укол саблей в грудь, упал брат Роке — Висенте. Роке придержал лошадь и соскочил на землю, чтобы помочь Висенте и Району. Но этого мгновения оказалось достаточным, чтобы подполковник вырвался из окружения. Барболин получил удар саблей в плечо, и его бойцы замешкались.

— За ними! Догнать! — крикнул Барболин, но было уже поздно.

Подполковник Сантос Мурильо и с ним около двадцати всадников на полном галопе оставили поле боя.

Первый эскадрон к тому времени сложил оружие. Среди пленных обнаружили воинского лекаря. Он оказывал первую помощь пострадавшим той и другой стороны. Ему помогали Педро и Хуан.

Перевязывая раны, лекарь то и дело посматривал на толстяка, сокрушенно покачивал головой и вполголоса приговаривал:

— Ну и артист! Какой актер!..

Ужин начался с тягостного молчания. В огромной гостиной, за большим столом красного дерева, накрытым всего на четыре персоны, сидели мрачно нахмурившийся губернатор, непривычно молчаливая губернаторша, их дочь и зять.

После креветок под соусом «тартар», двух бокалов вина, выпитых почти залпом, подполковник заговорил:

— Да, я снова оказался разбит! Но я потерял отряд в честном бою, дон Франсиско. И должен вам сказать, что на этот раз проигрыш раскрыл мне глаза. Я многое понял, дои Франсиско. Из последней экспедиции я вынес твердое убеждение, что нам, если мы действительно желаем разделаться с Лопесом, следует прибегнуть к его же собственным методам.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил губернатор.

— Видите ли, дон Франсиско, чем объясняется военный успех этого Лопеса? Прежде всего, конечно, поддержкой населения. С этим, правда, можно легко покончить. — Небольшие черные глаза подполковника злобно сверкнули. («Горяч и, должно быть, опасен во гневе», — подумал губернатор.) — Но главное в другом! Они знают в горах каждый камень, каждую тропу, пещеру, расселину, каждый куст, где можно укрыться. Они в состоянии в любое время дня и ночи и в любом направлении быстро перебрасывать свой отряд, разъединять его, когда надо, на мелкие группы, которые так же смело действуют, без чьих-либо приказов сверху, как и весь отряд под командованием Лопеса. Умеют вновь создавать, притом очень быстро, из этих самых группок мощное боевое соединение в сотню и больше всадников, которых еще вчера нигде не было. Располагая точными сведениями о своем противнике, его силе, путях передвижения, а иногда и его планах, черт возьми, они устраивают неожиданные засады, западни, непреодолимые в горах заслоны, а когда решаются дать бой на ровной местности, намного опережают нас во времени, успевая заранее развернуться в боевой порядок. А как они уходят от преследования! Ты сидишь у них на последнем коне, слышишь стук его копыт, и вдруг отряд словно сквозь землю проваливается.

— Все это мне известно. Я хочу знать, что нового ты собираешься сказать? — перебил подполковника генерал.

— Крупные армейские соединения, — продолжал Сантос, — которые мы бросаем против бандитов, в состоянии передвигаться только по дорогам и только днем. А что делается в горах, где противник, они не знают. Численность его нам тоже никогда заранее неизвестна, как и неизвестны позиции, которые он защищает. Мы не видим своего противника, а он все видит и все знает о каждом нашем шаге. Вот так, дон Франсиско, и нам следует действовать.

— Не понимаю тебя. — Губернатор пожал плечами.