Приходи в прошлое - Лия Тихая

придётся смириться с тем, что мы сможем остаться лишь друзьями. И, хотя я буду страдать по нему всю оставшуюся жизнь, но постараюсь убедить себя в том, что этого для меня достаточно. Я сильная и смогу это пережить…»

— Всё, мне плохо, — сдалась я. — Слишком много драмы на одну строчку текста. Давай лучше перейдём к воспоминаниям.

— Точно не хочешь до конца дочитать? — весело поинтересовался Гор. — Там дальше ещё веселее.

— Не-не-не, с меня хватит, — я отрицательно покачала головой. — Давай дальше, пока я ещё не умерла от стыда. Найди, пожалуйста, что-нибудь нормальное сам.

— У-у-у, творческая свобода, — довольно протянул Грегори и открыл дневник на случайной странице. — Тогда предлагаю пропустить все страдания и терзания и перейти к самому интересному — к середине.

Он пробежался взглядом по строчкам, брезгливо скривился, изобразил рвотные позывы. Я, в ответ на его попытки ломать комедию, только закатила глаза и требовательно вытянула руку, призывая начать. В конце концов, сколько можно тянуть время? Грегори, заметив моё движение, досадливо цокнул языком, но ладони поверх моих положил, не став спорить. Мы почти одновременно прикрыли глаза, сосредотачиваясь.

В этот раз Грегори вёл меня мимо мелькающих перед внутренним взором образов, показывающих события последних дней. Я лишь краем сознания успевала осознать суть этих воспоминаний. Гор, кажется, видел всё намного четче, потому что уверенно продолжал двигаться дальше.

«Далеко мы идём?» — поинтересовалась я мысленно.

«Почти дошли, не отставай», — было мне ответом.

Мельтешение вдруг ускорилось, картинки слились в одну цветастую, неразборчивую полосу. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, и я уже хотела было отдёрнуть руки, когда всё, наконец, остановилось, медленно обретая чёткость. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как отступает, охватившая меня паника.

«Смотри внимательнее, а то всё пропустишь», — осуждающе заметил Гор, заставляя меня сфокусироваться на происходящем вокруг.

Бескрайнее поле цветов раскинулось довольно далеко от тупиковой деревушки, через которую не шли ни обозы, ни случайные путники. Просто потому что некуда было идти. Это место располагалось на самой границе двух королевств, состоящих в несколько… напряжённых отношениях, хотя и объединённых одной империей.

Но сейчас важно было не это. Глазами прошлой меня, я видела только юбку идеально белого платья, да лежащую на коленях книгу, по которой скользили, играя, солнечные лучики. Выбившиеся из причёски короткие прядки, щекотали лицо, вызывая улыбку, но я не решалась их поправить. А всё потому…

Я чуть повернула голову и скосила глаза. Лекс сидел неподалёку и, кажется, на меня даже не смотрел, полностью сосредоточенный на рисовании. Но стоило мне только двинуться, как он поднял на меня взгляд.

— Совушка, я ведь просил не шевелиться, — произнёс он укоризненно. — Что, книга не интересная? Или шея затекла?

— Нет-нет, всё нормально, — всё-таки поправив мешающиеся волосы, поспешила заверить я его. — Просто любопытно очень.

— Не переживай, осталось совсем немного. Я почти закончил. Повернёшь голову, как было? — мягко улыбнувшись, попросил Лекс.

Я послушно повернулась, снова устремляя взгляд в книгу. Сюжет стремительно набирал обороты, и я так увлеклась, что совершенно позабыла о том, где и зачем нахожусь, и опомнилась только тогда, когда Лексиан устроился рядом и заглянул в книгу через моё плечо, закрывая свет.

— Ой, — пискнула и повернулась к нему.

Мы столкнулись губами друг с другом. Я замерла, глядя на него круглыми глазами. Принц отодвинулся, с улыбкой разглядывая моё ошарашенное лицо. Не выдержав, фыркнул и, наклонившись, оставил на моих губах ещё один короткий поцелуй. За следующим я уже потянулась сама.

Это было ужасно неловко из-за отсутствия практики у нас обоих. И ещё более неловко из-за того, что я знала, что Гор тоже наблюдает за всем моими глазами.

«Поверь, лучше бы я этого не видел», — уверена, Грегори скривился.

— Прости, я ещё не привыкла, — смущённо пробормотала я, отстраняясь, отводя взгляд.

— Ты за своё удивление извиняешься? — отлично понял мои чувства Лекс. Я кивнула, всё ещё глядя на шелестящую под порывами тёплого ветра траву. — Не нужно. Я тоже сначала растерялся. Так, самую чуточку.

— Да ладно? — скептически поинтересовалась я.

— Зря ты мне не веришь. Я сам ещё не до конца привык к тому, что могу в любое время тебя целовать, — он нежно огладил мою щёку, коротко чмокнул губы. — Но мне это, несомненно, нравится.

— Мне тоже, — я негромко рассмеялась, устраивая голову на его плече. — Так… Что насчёт портрета?

— А, точно, — опомнился принц, и протянул мне итог своей кропотливой работы.

И всё, что я вспомнила, так это то, что была в полном восторге от портрета. Эмоции переполняли, и я видела только силуэт в общем, потому что тогда, в прошлом, у меня навернулись слёзы на глаза.

Оказавшись снова в реальности, я умилённо вздохнула. Оказывается, у моего любимого ещё много талантов, о которых я не помню.

— Это так чудесно, — пробормотала я, снова чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Он просто невероятный. Жалко только, что этот портрет теперь нигде не найти.

Гор фыркнул и, достав из-за двух соседних страниц сложенный вчетверо кусок холста, протянул его мне. Я с внутренним трепетом осторожно приняла творение Лексиана из рук друга, медленно развернула… и не сдержала восторженного вздоха. Мой портрет и правда был прекрасен. Девушка на нём была одновременно похожа и не похожа на меня. Она выглядела как… как… самая красивая девушка в мире. И я хотела верить в то, что Лекс видит меня именно так.

— Судя по всему, это будет новая семейная реликвия, — насмешливо заметил Грегори, а потом постарался изобразить старческий голос. — Вот, сынок. Это твой прапрадедушка нарисовал это для твоей прапрабабушки триста семьдесят восемь лет назад.

— Зря ты смеёшься, — совершенно серьёзно ответила я. — Буду беречь как зеницу ока и хранить в каком-нибудь подходящем месте.

— Чтобы передать потомкам? Что хоть там у вас? — Марк поднялся с насиженного места и прошёл к столу.

Я протянула ему портрет, развернув холст так, чтобы брату всё было отлично видно. Марк намёк понял и сразу поднял руки в примиряющем жесте, показывая, что трогать моё сокровище не собирается. Я довольно хмыкнула и ещё чуть развернула портрет к нему.