Приходи в прошлое - Лия Тихая

была поддержка. Ты никогда не трусила в серьёзных делах, но была до крайности робкой, когда дело касалось какой-нибудь необязательной ерунды.

— Да, похоже на меня, — я смущённо хихикнула, понимая, что с тех пор, похоже, мало что изменилось. — Просто я уже опробовала его силу на себе пару раз, так что для меня это не что-то новое и незнакомое. Но я всегда рада хорошей компании, так что совершенно не против твоего присутствия. Ну, что, идём?

Марк тут же воспрял духом, радостно кивнул и бодро зашагал рядом. Он выглядел таким довольным, словно только что случилось что-то действительно хорошее. И от его совершенно детской, искренней радости, мне тоже стало радостно на душе. Как всё-таки мало нужно человеку для счастья. Просто сделать кого-то другого счастливым, например.

* * *

До кабинета Грегори мы шли молча. И, несмотря на то, что остатки неловкости всё ещё витали в воздухе, я чувствовала себя на удивление спокойно и расслаблено. Это лёгкое напряжение между нами явно надолго не задержится. Надеюсь, мы с братом сможем заново найти общий язык.

Мы уже почти добрались до нужной комнаты, когда мне вдруг подумалось, что если мы не застанем Гора у себя, то придётся обыскивать всю немаленькую библиотеку в поисках укромного уголка, который выбрали для себя влюблённые, чтобы спокойно поворковать вдали от любопытных глаз. В конце концов, они с Линой наверняка так увлечены друг другом, что даже не заметили, как быстро пролетело время, отведённое им, чтобы побыть наедине.

Но стоило мне только постучать, как дверь в кабинет тут же резко распахнулась, чуть не заехав нам с Марком по лбу, заставляя обоих отступить на шаг назад из соображений безопасности. Из этой торопливости следовал простой и логичный вывод: нам ждали. Неужели с Ангелиной что-то не заладилось?

Я чуть пристальнее вгляделась в лицо Гора, но не нашла в нём ни грусти, ни раздражения. Зато, судя по нетерпению, горящему в глазах Грегори, ему, как и мне, очень хотелось прочесть записи о воспоминаниях юной принцессы, которую он когда-то знал… ну, то есть той девушки, которой я когда-то была.

— Давайте быстрее, а то я от любопытства чуть не умер, — поторопил нас Гор, подтверждая мою догадку. — Что ж вы какие копуши?

— Ты же сам сказал: «полчаса», — напомнил Марк. — К тому же, ты с Линой ушёл. Мы думали, ты ужасно занят.

Мой брат непринуждённо пожал плечами, проходя в кабинет следом за мной. Деловито оглядевшись, он нашёл взглядом кресло, стоящее в дальнем углу комнаты, из которого наверняка отлично было видно всё, что происходит в кабинете.

Пройдя к облюбованному месту, Марк нарочито вальяжно устроился в кресле, всем своим важным видом показывая, что теперь его никто отсюда не выгонит, пока он сам не захочет уйти. Но зря он так старался, потому что Гору, кажется, не было абсолютно никакого дела до лишних свидетелей.

— Ну, что, начнём? — Грегори хлопнул в ладоши, а потом потёр ими друг о друга в предвкушении. — Не стой столбом, садись давай.

Я усмехнулась краешком губ и опустилась на стул напротив Гора, уже открывшего мой дневник, и деловито читающего первую запись. Судя по тому, что улыбка на его лице становилась с каждой секундой всё шире и насмешливее, написано там было что-то ужасно неловкое. Он ещё не начал зачитывать написанные на плотной, явно дорогой бумаге слова, а я уже ощутила захватывающее меня чувство стыда.

Камушек в обручальном кольце сверкнул оранжевым, сигнализируя о том, что если бы не он, со мной случился бы очередной неконтролируемый всплеск силы. А так, вызванная яркими негативными эмоциями стихия послушно впиталась в накопитель, чтобы в будущем защитить меня, если потребуется. Я негромко, но очень тяжело вздохнула. Ну, вот. А мне-то казалось, что я уже научилась лучше контролировать свои чувства.

— Нет, ну, ты, конечно, даёшь, сестрёнка, — наконец, дочитав первую запись, хохотнул Гор, разглядывая, то одну, то другую сторону исписанной моим не самым ровным и изящным почерком страницы. — Тебе нужно книжки писать, ей богу. Целое предисловие накатала, и всё для чего? Чтобы потом самой же его перечитывать. Нет, ну, такой талант пропадает.

Я смерила насмешничающего Гора тяжёлым недовольным взглядом и, решительно забрав дневник из его рук, принялась читать. Правда где-то на середине первого предложения я поняла, что, хоть друг и потешался над моими стараниями, не признать его правоту было невозможно. Это было невероятно мило и, одновременно, неловко из-за наивности и склонности драматизировать, которыми в избытке обладала юная особа это писавшая.

Итак, первая страница гласила:

«Дорогая Лилиана,

Сегодня я впервые встретила его — самого невероятного и прекрасного из всех существующих юношей. Его глаза цвета чистого неба и волосы цвета спелых колосьев…»

Я скривилась, чувствуя, как зубы сводит от переизбытка сладости. Нет, я Лексиана, конечно, очень сильно люблю. До сих пор. И даже согласна, что глаза у него именно цвета чистого безоблачного неба, но…

— «Волосы цвета колосьев», — я тихо всхлипнула, борясь с желанием не то разрыдаться, не то нервно рассмеяться от этого сравнения. — Прости, Лекс. Я сравнила твою голову с полем.

— Пф, да точно, — прыснул Грегори. — Я уже на этом моменте понял, что это будет очень увлекательное чтиво. Как ты вообще до такого додумалась?

— Отстань, — отмахнулась я, густо краснея. — Мне было четырнадцать лет, я впервые влюбилась. Чего ты вообще хочешь от меня?

— Ну-у-у, если четырнадцать, — с притворным участием протянул Гор, серьёзно кивая, а потом рассмеялся. — Но мне кажется, ты и сейчас недалеко от этого ушла.

— Ещё одно подобное высказывание, и дневник ты обратно не получишь, — я опасно прищурилась.

— Понял! — Гор поднял руки в примирительном жесте. — Осознал свою ошибку, глубоко раскаиваюсь.

— Паяц, — фыркнула я и, поморщившись, в ожидании очередного приступа стыда, вернулась к чтению.

«…пленили моё сердце с первого взгляда. Вроде бы ничего не изменилось, но я уже чувствую, что оно мне больше не принадлежит. Надеюсь, он когда-нибудь, ответит мне взаимностью, и я буду самой счастливой девушкой в мире».

— Ну, хоть в чём-то маленькая я оказалась права, — тихо пробормотала я, не отвлекаясь от чтения.

«Если же нет… Мне