Седьмая пятница - Артем Тихомиров

Тузмес Высокий и безголовый не мешкая бросились в бой. Они верно рассудили, что толку сейчас от меня не больше, чем от дырявого башмака, а время дорого. И уж явно не потрепанный чародей здесь будет играть первую скрипку.

Ярость Тузмеса, помноженная на силу его соратников, а также двух доведенных до белого каления магов Ордена, обрушилась на предателей. Результатом столкновения была новая вспышка света. Наполовину ослепленный, я прикрыл глаза рукой, и тут в живот мне что-то врезалось.

Пол оказался тверже, чем можно было рассчитывать. Мои кости яростно запротестовали против такого, но что толку? Я попробовал откатиться — почти удалось. Кроличьи зубы, громадные, что твои тесаки для разделки мяса, раскроили воздух там, где только что была моя голова.

Только не останавливаться! Громадный, словно тур, Стиоделарикс прыгнул на меня, ударив головой в грудь, едва я встал. Свист в ушах, столкновение со стеной — и вот Браул Невергор снова лежит на полу, пытаясь вспомнить элементарные основы дыхательной техники. Проклятье, так и помереть недолго!

За спиной белого кролика драка становилась все отчаяннее. Воздух раскалился. Мартул Прозорливец закричал, выкатываясь из плотного комка дерущихся, и начал таять. Заклятие, которым его наградил кто-то из наших, разъедало божественную плоть подобно кислоте. Зрелище, разумеется не для слабонервных.

Я мысленно восторжествовал и получил еще один удар, который снова отшвырнул меня к стене. Через мгновение Толкователь ухитрился испепелить одного из магов Матиссы и практически обездвижить безголового. Тузмес, еле успевающий ставить блоки и атаковать при поддержке оставшегося чародея, зазевался, и Толкователь хлестнул его по голове черной молнией. Высокий зашатался. Воспользовавшись этим, Спящий, мерзавец, прихлопнул обессилевшего мага и схватился за один из камней на алтаре.

«Все, — подумал я. — Сейчас он наберется сил…»

Не набрался. Матисса выскочила откуда-то сбоку и вонзила ему свою волшебную палочку в спину. Комок тряпок дернулся. Крик, режущий уши, пролетел по залу. Чародейка дала Толкователю хорошего пинка в то место, где у всех нормальных существ находится зад, и добавила оплеуху рукой, закованной в чары, несомненно, расчленительного назначения. Крик оборвался. Матисса вырвала сияющую багровым палочку из тела бога, и тряпки полетели из него, словно конфетти.

Да, им хорошо. Матисса справилась со своей миссией. Не зря, видать, Орден тренирует своих агентов. Но как быть со мной? Меня метелят почем зря, и кто — кролик-переросток! Ну ладно, пусть он божество, но дела это не меняет. Довольно обидно погибнуть во цвете лет от лап какого-то ушастого.

Снова промелькнула у меня перед лицом громадная лапа — и замерла… Я вытаращил глаза, уже ничего не понимая. На миг, растянувшийся до бесконечности, все замерли, в том числе и Стиоделарикс. Его карающая длань застыла в паре сантиметров от моего носа. И это, согласитесь, было в высшей степени необычно.

Что-то происходило. Сначала появилось жжение в районе нагрудного кармана, а затем я вспомнил о защитном амулете, который подарил мне Изенгрим. Так это он, что ли? Решил показать свою силу?.. Хм. В общем-то, я не возражаю. Надоело летать из угла в угол, знаете ли.

Только вот странное действие было у этого амулета. Из него вытянулась какая-то светящаяся штуковина, похожая на червяка, которая быстро меняла форму и увеличивалась в размерах. Продолжалось это до тех пор, пока передо мной не появился кошмарного вида волчище с громадными клыками и вздыбленной шерстью. Величиной он был раза в два больше, чем Стиоделарикс, и немного просвечивал, что, впрочем, нормально для призрака.

Так вот что умеет делать амулет Внезапный Укус! А я-то вовсе про него забыл. Видимо, теперь спасибо нужно сказать Изенгриму и тому типу, который ему эту вещь продал.

Волчина встряхнулся и зарычал. Время начало свое движение, медленно разгоняясь до нормальной скорости. Заметив, что голова моя все еще находится на траектории полета кроличьей лапы, я благоразумно убрался в сторону.

Щелк! Реальность встала на свое место. Стиоделарикс промахнулся и закружился вокруг оси. Громадного призрачного волчину он не заметил, а когда заметил, было поздно. Я отполз к стене и прижался к ней. Матисса Кабат, превратив Спящего Толкователя в груду безжизненного тряпья, стояла с открытым ртом. Надо полагать, за годы службы она видела всякое, но не такое.

Сообразив, что ему хана, кролик попытался убежать. Увернувшись от первой атаки громадного волка, он скакнул к стене и начал открывать портал в другой мир.

— Держи! — заорал я, не уверенный, впрочем, что волк из амулета меня поймет.

Но он понял. Собственно, подсказок волчаре не требовалось, да и силы его, уж не знаю, по какой причине, намного превышали кроличьи. Он просто прыгнул следом за ушастым и схватил его за загривок. Стиоделарикс пискнул, дергая лапами, но был уже обречен. Волк перекусил ему шею, запрокинул голову, и кролик, взлетев вверх, приземлился прямо ему в пасть.

Матисса с отвращением отвернулась, чтобы этого не видеть. Зато мы оба слышали громкий хруст раздробленных костей.

Сумасшедший дом, ничего не скажешь. Чтобы я еще раз влез в такую историю…

Волк облизнулся, посмотрел на нас и, кажется, подмигнул. Я ждал, что мы станем следующим блюдом призрачной трапезы, но ошибся. Чудовище растаяло, как туман поутру, и амулет в моем кармане перестал вибрировать. Я вытащил его и осмотрел. Деревяшка обуглилась — явно только что горела, но была холодная, точно ледышка.

— Граф? — Матисса склонилась надо мной.

— Уже все? — спросил я. — На этот раз все? Кто победил?

— Мы, — ответила чародейка.

Я улыбнулся, понимая, что чувствует воин, павший на поле боя, и с чистой совестью потерял сознание.

ЭПИЛОГ

— Седьмая пятница так и не наступила, — сказала Талула Поттер, попивая чай из чашки, — Все хорошо, что хорошо кончается.

— Да. Нам повезло, — согласилась Гермиона, откусив кусочек плюшки с маком.

— Но все могло повернуться иначе, — заметил Квирсел.

Мопс покосился на Зубастика, который в задумчивости затягивался сигарой. Рука его, сломанная в ходе побоища в Последнем Приюте, висела на груди на перевязи. Шрам от ожога был почти не виден благодаря умелому лечению.

— Ладно, признаю, — сказал он. — Зря я поверил Толкователю. Ну а кто бы не поверил? Шесть раз до этого случая у негодяя все получалось. Впредь буду осмотрительнее, — добавил чародей.

Прошло две недели. Жизнь понемногу возвращалась в прежнюю колею, что я мог только приветствовать. Впервые за долгое время меня никто не тягал совершать подвиги, не будил ни свет ни заря, не мутузил при каждом удобном случае. Синяки почти сошли, и голова, немало сотрясенная в последней битве, практически не болела. Я даже начал вспоминать, что значит хорошо высыпаться. По утрам, глядя на себя в зеркало, ваш покорный слуга видел румянец на своих щеках, чего отродясь не было.

Кто знает, может быть, спасение мира в конечном итоге гораздо благотворнее воздействует на здоровье, чем я думаю и принято считать? Не знаю, пока мне нравится наслаждаться прописанным докторами покоем. Все, что напоминало о недавних событиях, так это повязка на голове. Талула не разрешала ее снимать, и я не возражал. Повязка придавала мне внушительный вид.

Пожиратель выжил. Наше вторжение помешало Толкователю довести ритуал до конца, и бог в конце концов вернул себе утраченную форму. С чем его и поздравляю. Матисса, верная условиям сделки, отдала ему камни. В ответ на этот благородный жест Пожиратель миров согласился сотрудничать с Орденом Наблюдателей, но детали заключенного сторонами договора мне неизвестны. Служба-то все-таки секретная. Нам сообщили только, что в связи с отсутствием подозреваемых (Толкователь, Стиоделарикс и Мартул приказали долго жить) дело закрыто. И еще обратились с убедительнейшей просьбой не искать с Орденом контактов и никому о нем не рассказывать, даже под пытками. Мы клятвенно пообещали, чем заслужили от Матиссы уважительный взгляд.

На прощание она вручила нам, каждому, особую благодарственную грамоту, подписанную гроссмейстером Ордена Наблюдателей и самой королевой Амелией. Бумагу эту мы не должны были показывать никому и никогда, чтобы не нарушать секретности. Если нам надо будет полюбоваться ею, то, сказала Матисса, делайте это втихаря.

Тузмес и оставшиеся боги воспользовались приглашением Велейтоса и сейчас блаженствуют где-то на краю мультиверсума. Что ж, и ему я желаю всяческих успехов и не повторять прежних ошибок.

Иными словами, в мире воцарились благодать и гармония.

— Браул! — Гермиона потрясла меня за руку. — Ты что, уснул?

— Нет! Просто задумался.

Сестрица кивнула.