Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Американский фермер и специфика развития феодальных отношений. Идеология низов Английской Америки, находившихся по экономическим, политическим, религиозным и другим причинам в оппозиции метрополии, также способствовала расшатыванию феодального мышления. Политику короля и лордов-собственников, навязывавших переселенцам средневековый социальный и хозяйственный быт, они встречали в штыки. Антифеодальная борьба фермеров приобрела широкий размах. Американский фермер был мало похож на европейского крестьянина, хотя бы благодаря двойственности, и даже «тройственности», своего положения: он являлся одновременно и жертвой эксплуатации со стороны феодальных земельных собственников, и агрессором по отношению к индейцам, захватчиком их земель, а также, и это немаловажно, вооруженным защитником своих феодальных господ (а значит, косвенно и созданного ими режима) от аборигенов. Феодалы Английской Америки и угнетали фермеров и опирались на них в борьбе с индейцами.

Вооруженный фермер, даже не прибегая к оружию, мог оказать более решительное сопротивление феодальному собственнику, чем европейский крестьянин. Объектом борьбы фермеров была прежде всего квит-рента. Фермеры требовали снижения ставок ренты, замены денежных взносов натурой, а в? случае выплаты натурой вступали с администрацией в споры, касавшиеся стоимости сельскохозяйственных продуктов, их сортности, условий их доставки к месту сдачи и т. п. Нередко фермеры силой заставляли сборщиков покинуть свои участки.

Борясь против квит-ренты и прочих феодальных установлений, мелкие фермеры, численно преобладавшие в Нью-Йорке, Нью-Джерси, Делавэре и других колониях, мечтали о земле. Феодалы внушали им ненависть еще и потому, что большая часть их поместий не обрабатывалась, в то время как основной массе землевладельцев земли не хватало. Высшей формой протеста против колониального режима были восстания. Например, в 1689–1691 гг. в Нью-Йорке велась вооруженная борьба под руководством Дж. Лейслера.[516]

Особой угрозе феодальный строй в Английской Америке подвергался со стороны пуританских колоний Новой Англии. Их население выступало не только против квит-ренты и отдельных постановлений колониальных властей, но открыто, сознательно боролось за свободную буржуазную земельную собственность. Лорды-собственники Мэна и Нью-Гэмпшира, пытавшиеся насадить в Новой Англии квит-ренту и другие феодальные институты, постоянно получали отпор. После реставрации Стюарты с новой силой пытались феодализировать пуританские колонии, но «Славная революция» и восстание в Массачусетсе в 1689 г. положили этому конец. Как уже отмечалось, Новая королевская хартия Массачусетса 1691 г. знаменовала победу буржуазной собственности во всех колониях Новой Англии, но они лишились известной политической самостоятельности и были вынуждены отказаться от пуританской доктрины общественного устройства.

Специфику европейско-североамериканского феодализма определяло и наличие огромных массивов индейских земель на Западе. Безземельные переселенцы стремились захватить их, становились скваттерами. Конфликт крупных земельных собственников с этими землевладельцами-пионерами, жившими на беспокойной границе колониального и индейского миров, был едва ли не самым серьезным в социально-экономической жизни Английской Америки. Уходя на Запад, скваттеры вырывались из-под власти землевладельцев-феодалов и тем самым подрывали ее. Их непрерывная борьба с индейцами мешала также весьма прибыльной для колониальной верхушки торговле мехами, поставщиками которых были аборигены. В 1683 г. частным лицам было запрещено покупать земли у индейцев. В 30-х годах XVIII в. ужесточились преследования тех, кто самовольно выходил за пределы пограничных поселков и захватывал новые земли. Фигура скваттера, как и вообще североамериканского фермера, была, однако, довольно противоречивой Сражаясь с индейцами и являясь одновременно заслоном, скваттеры оказывались полезными для колониального режима.[517]

Европейские феодальные установления подвергались трансформации также в результате влияния на социально-экономические отношения североамериканской природы. Из «тесной», относительно перенаселенной и сравнительно бедной в природном отношении Европы переселенцы попадали в мир, масштабы и богатство которого поражали несоизмеримостью с тем, что они оставили на родине. Земли, простиравшиеся в западном направлении, казались бесконечными, леса и воды изобиловали дичью и рыбой. Обилие земли порождало у сервентов надежду стать независимым хозяином по окончании срока контракта, питало скваттерство, подрывало надежды лендлордов на окончательное закрепощение крестьян. Но вместе с тем оно сдерживало развитие культуры земледелия, сохраняло примитивные формы обработки земли, сдерживало переход к подлинно буржуазным методам ведения хозяйства, позволило надолго сохранить натуральный характер фермерских хозяйств.

Все отмеченные факторы, переплетаясь и дополняя друг друга, приводили к тому, что здесь формировался ослабленный вариант феодализма периода переходной эпохи, сосуществовавший совместно с зарождающимися буржуазными отношениями, часто выступая в качестве питательной базы для них.

Англия и Америка после «Славной революции». «Славная революция» 1689 г. означала не просто смену одной династии другой. Для Англии это был глубоко революционный шаг — была отбита, пожалуй, последняя атака феодализма. С конца XVII г. опережающее развитие в Англии получают новые общественные силы и соответственно общественные отношения. Хотя английское дворянство, особенно аристократия, продолжает играть важную роль в политической жизни страны, истинными владельцами Англии постепенно становятся торговец и промышленник. Страна быстрыми темпами движется к промышленной революции, к превращению в мастерскую мира.

Естественно, в этой исторической ситуации меняются взгляды на заморские владения. Англия стремится превратить их в поставщика сырья, продуктов питания и полуфабрикатов. Экономические потребности метрополии стимулируют развитие в Америке некоторых отраслей промышленности: кораблестроения, рыболовства, металлургического производства, овцеводства, производства риса и индиго. Так, например, треть кораблей британского флота была построена на верфях Новой Англии, где судостроение становится главной отраслью промышленности. В 1752 г. из Пенсильвании было вывезено 4600 т полосового железа, Каролина была центром производства корабельных припасов, и Вирджиния — бочек и деревянной тары.[518] Особенно сильный толчок испытала торговля. Массачусетс и Нью-Йорк стали признанными центрами посреднической торговли с метрополией. Американские купцы извлекали огромные прибыли из меховой и каботажной торговли, но особенно из работорговли и контрабанды. Имена Моррисов, Хенноков, Фанюплов, Боилстонов — наиболее предприимчивых купцов — были у всех на устах. В колониях, так же как и в метрополии, шел процесс формирования отечественной буржуазии.

Однако сельское хозяйство, где было занято подавляющее большинство населения, еще находилось в оболочке добуржуазных отношений. Даже в Новой Англии, где ростки буржуазных отношений давали бурные всходы в промышленности и торговле, на селе можно отметить ряд черт, по сути дела феодальных или близких к ним. Прежде всего это натуральный или полунатуральный их характер. Поселенцы-фримены были не только земледельцами, но и охотниками, и рыболовами, и плотниками, и гончарами, и ткачами. Маркс так характеризовал подобное производство: «…основная масса занимающихся земледелием колонистов, хотя они и привозили с собой из метрополии более или менее значительный капитал, не является капиталистическим классом, их производство не является капиталистическим производством. Это — крестьяне, которые в большей или меньшей степени работают сами и которые стремятся главным образом к тому, чтобы обеспечить свое собственное содержание, производить для себя средства существования. Поэтому их главный продукт не становится товаром и не предназначается для торговли. Избыток своих продуктов над тем, что они