Жена на миллион - Айрин Лакс

планы любовь к ней — неожиданно внезапная и сильная, непреодолимая, как стихийное бедствие, все было бы иначе. Возможно, я бы по уши погряз в играх, возможно, просек, в чем дело, а, быть может, и нет. Иногда ошибаются даже самые лучшие, но на этот раз мне не позволила ошибиться любовь к девчонке и вела меня на свет из темноты…

Из больницы меня выпустили спустя неделю и почти сразу же на себе пришлось понять, что Серафима не шутила насчет лечебной диеты и паровых котлет. Совсем задраконила меня, мелкая! Бдит за моим здоровьем, как коршун, не позволяет послаблений, отпаивает меня своими травками. Состояние улучшается с каждым днем. Зрение приобретает четкость. Иногда из-за того, что временно ограничен в действиях, пробирает злостью. Но моей жене удается перемолоть ярость в другое чувство, направить их в иное русло. Отпускает рядом с ней, всегда отпускало. Наверное, именно это меня в ней и зацепило. В отношениях с ней никогда не бывает спокойно, всегда на острие, но она всегда рядом, поддерживает даже в моменты, когда я готов отрицать любую помощь из гордости или упрямства.

Можно ли любить так, как люблю ее я? Внутри скоро места не останется для новых впечатлений, но потом я замечаю новую деталь и карусель лихой влюбленности в собственную жену утягивает в новый вираж. Обожание достигает крайней степени, когда мысли сворачивают на тропку о грядущем отцовстве. Я столько всего распланировал, начинаю понимать одержимость Амира, когда он еще не родившемуся сынишке план на три года вперед расписал и о хороших школах начал задумываться. Судьба, конечно, решила иначе. Вместо пацана родилась девчонка, и брату пришлось спешно перекроить свои планы. Но в этих хлопотах, заботах раздумьях есть нечто приятное, цепляющее…

* * *

Спустя время

— Ксана хотела с тобой поговорить, не знаю, о чем, но она постоянно твердит об особенных условиях! Уже все уши прожужжала кому только можно! — врывается в кабинет звонкий голосок Серафимы.

— Особенные условия? — переспрашиваю. — Ааа… Да. Было дело.

— И что это за условия?

— Ревнуешь, что ли? — хмыкаю.

Всегда приятно чувствовать, как мой Мышонок меня ревнует к каждой юбке!

— И не подумала! — гордо задирает свой носик.

— И все же?

Хлопаю себя по бедру, подавая знак жене. Еще не вижу все, как прежде, но точно знаю, что в ответ Серафима возмущенно дернула бровью.

— Хлопком меня подзываешь?

— Поверь, тебе понравится здесь. В кресле еще точно не было.

— А я к тебе поговорить пришла. О Ксане.

— С ней ты видеться не могла. Она… не здесь содержится. Откуда узнала?

— От мальчиков из охраны, — отвечает небрежно.

После этой интонации и игривого слова «мальчики» мой внутренний зверь мгновенно принимает бойцовскую стойку и готов рвать всех.

— По именам мальчиков знаешь?

— Знаю, конечно, — улыбается.

Слышу ее улыбку, аж мурашками дерет по затылку…

Зар-р-р-раза!

— Я же могу и наказать.

— Кого же?

— Выясню, кого. За то, что здоровенные лбы вдруг оказались «мальчики»! — произношу с яростью.

Снова мелкая меня сделала в ревности!

— Ладно, не буду! — говорит другим тоном. — Но Ксана, действительно, требовала от тебя разговора. Поначалу требовала, теперь ждет смиренно.

— Откуда такие подробности, будь так добра, просвети?

— Когда тебя выписали из больницы, один из охраны передавал, что Ксане не терпится поговорить с тобой. Кажется, это был один из тех, кто проверяет заведение, где она работает. Что это за заведение, я так и не поняла.

И не надо, думаю.

— И?

— Я решила тебя не беспокоить такими пустяками.

— Мудра! — присвистываю. — Сколько времени уже прошло?

— Томится в ожидании, бедняжка. Но больше не требует.

— Ей на пользу, — соглашаюсь.

— И все же, — не отстает Серафима. Чувствую, что и не отстанет, пока не узнает, что к чему. — О чем речь?

— Когда я тебя разыскивал, понял, что Ксана в курсе некоторых деталей. Ушлая, могла услышать, разведать, разнюхать. Так и оказалось. Я ее припугнул, конечно. Но потом пообещал послабление, если всей пройдет, как надо, чтобы она расстаралась и не вздумала снова переметнуться. Дело выгорело…

— Насколько я понимаю, ты заставил ее работать в заведении, которое обслуживает мужчин? — уточняет Серафима.

— Да.

— Хочешь отпустить?

— С денежками Баженова, найденными у Шилова? Нет, ничего подобного… Просто обещал Ксане послабление, чтобы сама выбирала клиентов, слушала, о чем они говорят, доносила. Иногда мужики треплются в обществе девушек о разном, а она вызывает жгучее желание похвастаться…

— Даже у тебя вызывает жгучее желание? — снова в голосе Серафимы прорезается ревность.

Пытаюсь не улыбаться от удовольствия, которым плющит изнутри.

— У меня вызывает жгучее желание женушка, беременная тройней.

— Хорошо, если так. Я сказала, что ты завтра озвучишь решение по Ксане.

— И когда ты это сказала?

— Позавчера, наверное, или чуть раньше. Не помню!

— Хитрюга. Все ты помнишь. Решила проучить Ксану.

— Может быть, так и есть.

Серафима встает и подходит ко мне, проворно забирается на колени, обняв за плечи. Целует шею и поглаживает пальцами отрастающие волосы на голове.

— Скоро будет пышная шевелюра! — подшучивает.

Хотелось, чтобы не только волосы отросли взамен сожженных, но вернулось еще кое-что: память к Арману. Пока с этим глухо. Хорошо, что он согласился жить в этом же городе. Отдельно от всех, самостоятельно, но все же терпеливо принял подаренное и видится с нами. Готов поспорить, он нас всех просто терпит! Но есть исключение.

— О чем думаешь? О брате? — догадывается Серафима.

— Да. Арман неожиданно спелся с Ратмиром! Вот уж чего я не ждал, так именно такого симбиоза… Они же совсем разные. Были разные, — поправляю себя.

— Раньше они тесно общались?

— Нет, они никогда не были близки.

— Наверное, именно поэтому они и общаются сейчас. Ратмир не ждет от Армана многого, а тому так значительно проще.

— Возможно, ты права.

— Хочешь, навестим его?

— Возможно.