Преступление в Орсивале - Эмиль Габорио

Это белокурая, стройная, томная дама с изящными манерами, одетая зимой и летом в неизменное черное шелковое платье. Есть у нее и муж, по крайней мере так говорят, хотя никто никогда его не видел, но швейцар в ее доме заверит вас, что мадам Шарман - женщина безупречного поведения.

Как ни почтенно ремесло мадам Шарман, ей тем не менее много раз приходилось иметь дело с Лекоком; она нуждается в нем и боится его как огня.

Поэтому она встретила сыщика и его спутника, которого, разумеется, приняла за коллегу Лекока, примерно так, как сверхштатный служащий встретил бы директора, вздумавшего нанести ему визит.

Она ждала их. Едва заслышав звонок, она выбежала им навстречу в прихожую, преисполненная почтения, приветливая, с улыбкой на устах. Отстранив горничную, она сама провела их в гостиную, подвинула им лучшие кресла и даже предложила освежиться глоточком-другим.

- Вижу, сударыня, - начал Лекок, - что вы получили мою записку.

- Да, сударь, ранним утром - я еще была в постели.

- Прекрасно. И, с присущей вам любезностью, взяли на себя хлопоты, о которых я вас просил?

- Силы небесные! И вы еще спрашиваете, господин Лекок? Вам ведь хорошо известно: для вас я готова в огонь и воду. Я тут же взялась за ваше поручение, даже встала пораньше ради этого.

- Значит, вы разыскали адрес Пелажи Тапонне, именуемой также Дженни Фэнси?

Мадам Шарман присела в изысканнейшем из реверансов.

- Да, сударь, да, - отвечала она, - не извольте сомневаться. Будь я из тех женщин, что вечно стараются набить себе цену, я наплела бы вам, с какими бесконечными муками я добывала этот адрес, как невероятно трудно было его узнать, как я объездила весь Париж, издержала десять франков на фиакры, по только это было бы ложью.

- К делу, к делу! - перебил Лекок.

- По правде сказать, я виделась с мисс Дженни Фэнси не далее как позавчера.

- Вы шутите!

- Ничуть. И смею вас заверить, это весьма порядочная и достойная особа.

- Неужто?

- Именно так. Вообразите: уже два года как она мне должна четыреста восемьдесят франков. Разумеется, как сами понимаете, я уже давно поставила крест на этих денежках и перестала о них думать. И вот позавчера является ко мне моя Фэнси, разодетая в пух и прах, и объявляет: «Мадам Шарман, теперь я при деньгах, получила наследство и принесла вам должок». И это не шутка: кошелек у нее набит банкнотами, и она полностью со мной расплатилась.

И, поскольку сыщик хранил молчание, мадам Шарман добавила проникновенным голосом:

- Что и говорить, славная, достойная девушка!

При этих словах Лекок и папаша Планта переглянулись. Им обоим одновременно пришла в голову одна и та же мысль.

Наследство, о котором рассказала мисс Фэнси, все эти банкноты несомненно были получены от Тремореля в уплату за важную услугу.

Однако сыщик хотел услышать более определенные сведения.

- А каковы были ее дела до получения наследства? - бросил он.

- Ах, сударь, ужасны, иного слова не подберешь. Когда граф ее покинул и она потеряла все на модном магазине, бедняжка стала опускаться. А ведь раньше как сыр в масле каталась. Но чего вы хотите от женщины с разбитым сердцем! Она снесла в ломбард или распродала, тряпку за тряпкой, все, что у нее было. В последнее время она якшалась со всяким отребьем, пила, как я слышала, абсент и обносилась до того, что на улицу выйти было не в чем. А когда получала от своего графа немножко денег - он посылал ей время от времени, - немедленно проматывала все вместе с такими же, как она, погибшими созданиями, вместо того чтобы немного приодеться.

- А где она живет?

- В двух шагах отсюда, в меблированных комнатах на улице Вентимиль.

- В таком случае, - строго заметил Лекок, - удивляюсь, что ее здесь нет.

- Право, сударь, я не виновата: мне известно, где гнездышко, но я не знаю, куда делась птичка. Сегодня утром, когда моя старшая мастерица пришла к ней, она уже успела выпорхнуть.

- Черт возьми, это весьма досадно; мне надо бы срочно ее найти!

- Не извольте беспокоиться. Фэнси должна вернуться в четвертом часу, и моя мастерица ждет ее у привратницы; ей велено привести девушку прямо сюда, не давая ей даже зайти к себе в комнату.

- Что ж, подождем.

Лекок и папаша Планта ждали уже около четверти часа, как вдруг мадам Шарман, обладавшая тончайшим слухом, встала.

- Слышу шаги мастерицы на лестнице, - объявила она.

- Вот что, - обратился к ней Лекок. - Раз такое дело, скажите Фэнси, что это вы за ней посылали; а мы с моим другом сделаем вид, что очутились здесь по чистой случайности.

- Понимаю! - закивала мадам Шарман.

Она уже направилась к двери, но сыщик удержал ее.

- И еще одно, - добавил он. - Как только услышите, что между мной и этой девушкой завязался разговор, вспомните, прошу вас, что вам необходимо присмотреть за швеями в мастерской. То, что я собираюсь ей сказать, не представляет для вас ни малейшего интереса.

- Договорились, господин Лекок.

- Но только без фокусов! Мне же известен чуланчик, примыкающий к вашей спальне, сам им пользовался: оттуда слышно каждое произнесенное здесь слово.

В этот момент старшая мастерица отворила дверь в гостиную, в дверях послышалось шуршание шелковых юбок, и на пороге во всей красе явилась мисс Дженни Фэнси.

Увы, это была уже не та свежая, миловидная Фэнси, которую любил Эктор, соблазнительная парижаночка с огромными глазами, полными то неги, то огня, с живым и лукавым личиком. За один-единственный год она увяла, как вянет роза знойным летом, и ее хрупкая красота - парижская, бесовская красота - безвозвратно исчезла. Дженни не было еще и двадцати, по теперь только опытный взгляд знатока угадал бы, что в молодости она была весьма хороша собой.

Теперь она казалась старой, как сам порок: испитое лицо и дряблые щеки свидетельствовали о беспорядочной жизни, глаза, обведенные чернотой, лишились длинных ресниц, красные веки часто помаргивали; на лице застыло жалкое, тупое выражение, а голос, привыкший к непристойным куплетам и загубленный абсентом, стал сиплым.

Разодета она была в пух и прах: новое роскошное платье, но уже все в пятнах, море кружев и невообразимая шляпка. При всем при том вид у нее был жалкий. И в довершение всего - она была кричаще размалевана: сплошные белила, румяна, помада, синяя и перламутровая краски.

Казалось, она была вне себя от ярости.

- Это еще что такое? - завопила она с порога, ни с кем не здороваясь. - Чего ради послали за мной эту наглую особу, которая приволокла меня чуть ли не силой?

Но мадам Шарман бросилась со всех ног в своей старинной клиентке, сумела-таки кое-как расцеловаться с ней и нежно обняла.

- Не сердитесь, деточка, - увещевала она мисс Фэнси. - Я-то надеялась, что вы обрадуетесь и станете меня благодарить!

- С какой это стати?

- Я приготовила для вас сюрприз, красавица моя. Уж кого-кого, а меня в неблагодарности не упрекнешь! Вчера вы уплатили мне должок, а ныне я хочу вас за это вознаградить. Ну, улыбнитесь поскорей и воспользуйтесь счастливым случаем. Я получила необычайно широкий бархат…

- Стоило из-за этого меня беспокоить!

- Чисто шелковый бархат, дорогая, по тридцать франков за метр! Это же неслыханно, небывало, да об этом…

- Очень мне нужен ваш счастливый случай! Бархат в июле месяце - смеетесь вы, что ли?

- Позвольте я все-таки вам его покажу.

- Вот еще! Меня ждут: мы едем обедать в Аньер, так что я…

И она уже собралась уходить, невзирая на пылкие увещевания мадам Шарман, которая, возможно, хотела убить сразу двух зайцев, но тут Лекок рассудил, что пора вмешаться.

- Кого я вижу! - радостно воскликнул он, входя в образ игривого старичка. - Это же мисс Дженни Фэнси! Я счастлив снова встретиться с вами!

Она смерила его раздраженным взглядом, в котором тем не менее сквозило любопытство, и подтвердила:

- Да, это я. Что дальше?

- Как! Неужели вы так забывчивы? Вы меня не узнаете?

- Конечно, не узнаю.

- А ведь я один из тех, кто восхищался вами, душенька. Мы даже однажды завтракали вместе еще в те времена, когда вы жили близ площади Мадлен; в ту пору вы были с графом.

Он снял очки, якобы для того, чтобы протереть их, а на самом деле чтобы бросить быстрый взгляд в сторону мадам Шарман, которая сразу же скромно удалилась.

- Когда-то мы с Треморелем приятельствовали, - продолжал между тем Лекок. - Кстати, вы давно о нем не слышали?

- Я виделась с ним с неделю назад.

- Да что вы говорите? Значит, вам известно об этом ужасном деле?

- Нет. О каком?

- Вы действительно ничего не знаете? Что ж, вы газет не читаете? Ужасная история, дитя мое, два дня весь Париж только об этом и говорит.

- Да в чем дело, что случилось?

- Ну, вы знаете, что, исчезнув из города, он женился на вдове своего друга. Все думали, что это был счастливый брак. Ничего подобного: он зарезал свою жену.

Мисс Фэнси побледнела под толстым слоем грима.

- Быть не может! - пролепетала она.