Топи их всех! - Чарльз Локвуд

Я обратился за помощью к флагманскому артиллеристу штаба Нимица капитану 2 ранга Хиллу. После того как я пообещал ему, что мы не будем обстреливать этими снарядами территорию противника, он предоставил их нам в нужном количестве. Мы погрузили эти снаряды на подводную лодку «Балао» и отправились в район учений, где наскоро были установлены неподвижные мишени. Первые пять выстрелов оказались неудачными: четыре снаряда совсем не взорвались, а один взорвался преждевременно, на полпути до цели. Следующая серия из пятнадцати выстрелов по буксируемой цели дала лучшие результаты. Четыре снаряда взорвались преждевременно, один не взорвался, а три взорвались, едва коснувшись воды. Взрыватели у остальных семи снарядов сработали так, как положено по инструкции: снаряды разорвались на сотни частей. Поднятые ими всплески временами совершенно закрывали цель. Результаты стрельбы были неплохие, и мы направили в высшие инстанции заявку на снаряды с радиовзрывателями для всех наших подводных лодок.

Через две недели я отправился на подводной лодке «Чарр» на испытательный полигон для наблюдения за стрельбой по десантному катеру. На проволоке между мачтами катера висело девять мишеней, которые изображали орудийный расчет. Вначале стрельба и корректировка проходили не совсем удачно: снаряды пролетали намного выше цели, и радиовзрыватель не срабатывал. Затем управляющий огнем внес необходимые поправки и открыл беглый огонь. Неразорвавшихся снарядов и преждевременных разрывов уже не было. «Чарр», стрелявшая с дистанции 20 кабельтовых, начала приближаться к катеру, который вот-вот должен был затонуть. Мы подошли к цели в тот момент, когда она уже исчезла под водой. Однако мы успели заметить, что четыре мишени были буквально изрешечены шрапнелью. Все остальные мишени, по-видимому, также были поражены. Вскоре была проведена еще одна операция против сторожевых кораблей противника, и нам предоставилась возможность испытать новые снаряды на настоящих целях.

Работы было много, и поэтому свою обычную поездку на атолл Мидуэй мне пришлось совершить не на подводной лодке, а на самолете. Там царило оживление. На ремонте стояли пять подводных лодок, не считая «Рей», которая по пути в Пирл-Харбор зашла в базу для приема топлива. «Рей» участвовала в бою, в котором был выведен из строя тяжелый крейсер «Кумано», о чем рассказано в предыдущей главе. Кроме того, она потопила грузовое судно и фрегат и вывезла с Филиппин двух летчиков морской авиации и двух армейских сержантов. Летчики были сбиты во время налета нашей авианосной авиации на район Манильской бухты и оказались в море. Их подобрали рыбаки и доставили на берег к партизанам. Оттуда они попали на борт «Рей». Армейцы были взяты в плен во время падения острова Коррехидор.

Японцы заставили их обслуживать силовые установки в Форт-Драм (остров Эль-Фрайле). Однажды, когда охрана ослабила бдительность, они бежали и вплавь переправились на южный берег залива. Эти беглецы рассказали, что береговая охрана японцев на острове Лусон очень слаба: небольшие гарнизоны располагались только в городах.

Вопрос о новых видах оружия и оборудования для подводных лодок являлся составной частью общего вопроса о месте подводных сил в системе национальной обороны. Я имел возможность высказаться по этому поводу, когда меня вызвали в комитет, возглавляемый адмиралом Ричардсоном. Этот комитет, состоявший из представителей армии и флота, выяснял мнение всех командующих о целесообразности и характере реорганизации ведомства национальной обороны.

Когда меня спросили об этом, то я откровенно ответил, что считаю необходимым преобразовать ведомство национальной обороны в два министерства (каждое со своими собственными военно-воздушными силами), которые должен объединять всесильный комитет начальников штабов. Против этого предложения выступил представитель военно-воздушных сил армии генерал-майор Джордж.

— Почему военно-воздушные силы должны быть подчиненным видом сил? — спросил он. — Значит, вы не допускаете, что авиация может самостоятельно решать стратегические задачи независимо от армии и флота?

— Нет, — ответил я.

— Ну, а как же в Европе? — возразил он. — Ведь уничтожила же наша авиация немецкие военно-воздушные силы, а без этого, как все признают, высадка в Нормандии была бы невозможна.

— Я считаю, что эти действия авиации, — ответил я, — можно сравнить с деятельностью наших подводных сил на Тихом океане. Подводники в течение двух лет действовали совершенно самостоятельно и в результате нарушили японские коммуникации до такой степени, что мы смогли занять внешние базы Японии с минимальными потерями. Однако, — добавил я, — мы не претендуем на самостоятельное существование подводных сил.

Вероятно, мой ответ был несколько резким. Но это не трудно понять: частые бомбардировки наших подводных лодок своими самолетами убедили меня в том, что командование военно-воздушных сил армии не желает искренне сотрудничать с другими силами.

В это время мы едва не лишились еще двух подводных лодок. Первой была «Бергол» капитана 3 ранга Хайда. 13 декабря, направляясь на специальное задание, она пересекала Сиамский залив. Во второй половине дня был установлен контакт с кораблем противника, находившимся в 170 кабельтовых к востоку. Хайд начал преследование, и подводная лодка на предельной скорости пошла вперед, чтобы занять позицию впереди корабля. Цель двигалась со скоростью 15 узлов и направлялась в сторону южной оконечности Индокитая — в чрезвычайно мелководный район, где подводной лодке пришлось бы выступить в роли торпедного катера и с помощью радиолокатора атаковать ночью в надводном положении. Погода благоприятствовала осуществлению задуманного плана. Море было зеркально гладким, появления луны не предвиделось.

Когда дистанция сократилась до 43 кабельтовых и «Бергол» вышла вперед по курсу движения противника, стало видно, что она преследовала большой военный корабль. Уже на расстоянии 30 кабельтовых с подводной лодки можно было ясно различить очертания массивной дымовой трубы тяжелого крейсера, внушительную надстройку и силуэт небольшой прожекторной площадки около грот-мачты. Крейсер шел в охранении другого корабля, по-видимому, легкого крейсера или эскадренного миноносца. Новые эскадренные миноносцы противника имели водоизмещение около 2100 тонн и зачастую ошибочно принимались за крейсера. «Бергол» вышла в точку залпа и в 20.37 с дистанции 17 кабельтовых выстрелила по крейсеру шестью торпедами из носовых торпедных аппаратов.

Раздались два мощных взрыва. Пламя охватило весь корабль. Огненные языки поднялись вверх на десятки метров. А в это время «Бергол» на полной скорости отходила, перезаряжая торпедные аппараты и ожидая, что за ней бросятся в погоню. Но эскортный корабль остался около крейсера, который, казалось, разломился пополам: на экране радиолокатора появились три импульса вместо двух.

Хайд понял, что с крейсером покончено, но ему хотелось разделаться и с эскадренным миноносцем. Эта попытка едва не кончилась для него гибелью. В 21.00, в то время как «Бергол» медленно приближалась к эскортному кораблю, неожиданно сверкнули две орудийные вспышки: один снаряд разорвался позади подводной лодки, а другой попал в носовой торпедный люк. Хайд немедленно отвернул и увеличил скорость. В следующее мгновение в 200 метрах появилась вторая серия разрывов — недолет; затем в 250 метрах справа по носу поднялся еще один столб воды — перелет. К счастью, эскадренный миноносец не стал преследовать подводную лодку. К счастью потому, что, не установив характера повреждений в носовой части (с мостика можно было видеть небольшие языки пламени в торпедном отсеке), Хайд не мог развить большую скорость, так как это грозило затоплением поврежденного отсека через полученные лодкой пробоины. На этот раз противник много потерял, не проявив достаточной настойчивости.

Прежде всего Хайду нужно было отвести подводную лодку до наступления рассвета как можно дальше от места боя. После этого он уже мог начать ломать голову над тем, как ему пройти 2000 миль до ближайшей базы в заливе Эксмаут в Австралии.

Экипажу «Бергол» предстояло проделать огромную работу. Нужно было ликвидировать пожары, возникшие из-за короткого замыкания, очистить подводную лодку от обломков, перенести приборы из поврежденного отсека в другие помещения и произвести необходимый ремонт. Сначала следовало выполнить наиболее важную часть работы: завести на пробоину пластырь из матрацев, чтобы перекрыть доступ воде. Лодка могла погрузиться, но с двумя затопленными носовыми отсеками она не смогла бы всплыть на поверхность. Поэтому необходимо было привести в готовность все имеющиеся в наличии пулеметы для борьбы с самолетами противника в случае их появления. Люди проявляли чудеса изобретательности, используя для ремонта всякий мало-мальски пригодный материал.