Альсара - Андрей Карелин

Что же такое скорость? Если правильно понимать постулаты неофатализма, то скорость объекта — это сочетание скоростей всех внутренних частичек, из которых он состоит. Это как сложение векторов. То есть, находясь в состоянии покоя — предмет не меняет своей скорости. А если мы хотим на него повлиять — то необходимо добавить частичек или уменьшать их количество, и скорость движения и направление могут измениться. Можно ещё высвобождать некоторые частички, изменяя структуру предмета изнутри, как, например, автомобиль, чтобы двигаться, сжигает топливо. Когда мы толкаем объект — мы передаём частички силы, если помнить первый постулат, по которому всё на свете и даже сила состоят из частиц. Или мы останавливаем предмет — забирая его частички себе, например, силой трения или чего там ещё.

Конечно пространство, конечна материя в этом пространстве и конечно время. А правильно будет сказать время циклично на определённом пространстве с определённым количеством материи. Всё повторяется на ограниченном островке реальности снова и снова, без изменений, без вариаций, словно одна партия в шахматы разыгрывается раз за разом и ничего не меняется.

Это означает, что мы все и каждый из нас уже жил миллиарды раз до этого, живём сейчас и будет жить ещё столько же раз, приближённых к бесконечности. Все наши цели, достижения, радости и провалы не что иное, как перетекание бессмертной материи из формы в форму раз за разом по кругу.

Эта теория особенно стала популярна после Конца Света, когда в одночасье миллиарды миров… ну я думаю, вы уже знаете. Миры под беззвёздным небом всерьёз задумались над смыслом тех испытаний, выпавших человечеству, а точнее над их бессмысленностью. И всем захотелось обессмертить умершую Вселенную.

Многие народы становились неофаталистами. Это всё равно, что атеистами, придерживающимися различных культов. Многие правители. Многие, но не все, кому-то всё ещё некомфортно было ощущать собственную незащищённость. И они прятались за религиями, другими формами упрощающего идеализма. Конкистадоры были не из их числа.

Когда конкистадоры под стальными парусами прибыли на свои новые земли, они глубоко посеяли семена неофатализма в сердцах своих граждан. Каждый с гордостью называл себя неофаталистом. Это фактически вера в Бога, только это вера во всеобъемлющий фатум, в предопределённость, научно обоснованная.

Ну да ладно, хватит об этом, нам ведь интересно, как там, на Альсаре развиваются события, приближающие нас к неизбежной развязке.

Когда Азия очнулась, у неё ныло всё тело, девочку перевозили в клетке, полной людей. Здесь многие уже очнулись от парализаторов и пытались прийти в чувства.

Внезапно Азия вспомнила, что не знает, где Райан и что с ним, ей сразу стало так тяжело, что многочисленные лишения просто отвлекали её от душевной боли. Ведь всё уже могло быть в порядке, всё должно было быть хорошо. Почему это случилось снова. Азия вспоминала их лучшие моменты, пережитые всего за несколько дней. Возможно, теперь всю жизнь её будут греть только эти воспоминания.

"Что с ним случилось, пожалуйста, пусть он будет жив. Даже если я его никогда не увижу. Я ведь ни за кого так не просила, даже за Боска, пусть моё желание хоть сейчас исполнится", — думала Азия и не знала, кого просить, кому молится. Она проронила только одну слезу, что достаточно много значило для неё, после стольких лишений.

Терпеть пришлось довольно долго. Когда люди в больших клетках пробуждались, рейдеры похитители их снова "укладывали спать" с помощью специального дыма. Азия просыпалась несколько раз, пока, наконец, не попросила:

— Хватит, пожалуйста, я не хочу больше спать, — она так не любила просить, но рейдеры с понимание отнеслись к словам девочки. Умоляли их и другие люди. Азия больше не теряла сознания от этого едкого дыма, ей даже удалось полностью ощутить себя, почувствовать свои гладенькие ножки, как они трутся одна об другую через рваные дырки на джинсах. Хотя, наверное, на её теле множество всяких ссадин и синяков, но оно было целым и невредимым. Азия успела пересчитать все пальчики на руках и ногах, прежде чем её и других пленников высыпали из клеток.

Сколько дней она ехала, Азия не могла понять. Их начали выводить на плац, где как животных, прямо в одежде мыли холодной водой из брансбойта. У девочки от холода перекрыло дыхание. Потом их отвели в бараки, которые были просторнее клеток.

В каземате было достаточно тепло и пахло влагой.

"Высохнуть вряд ли удастся", — думала Азия, когда им разносили похлёбку. Девочка никогда бы и не подумала, что может с таким наслаждением есть такую пищу. В маленькое окошко было видно только площадь и исполинских размеров статую утюга — символ обречения, а это значит, что дела у неё хуже, чем хотелось бы думать. Азия учила в школе, что так выглядят рейдерские поселения, но и в страшном сне не могла представить, что увидит их вживую.

Символ утюга и символ пирамиды были излюбленными символами юга Альсары. У северной процветающей части Альсары был единый символ — смерч. Но рейдеры хотели иметь свой отдельный от альсарян символ, так возник утюг. Они никогда не стали бы возводить в центре поселений пирамиду, иначе могли бы сойти за простых жителей.

— Неужели они не боятся, что их здесь выследят или найдут гарнизоны, ведущие охоту на рейдеров, что всем демонстрируют свои символы, — сказала она себе. Азия так отвыкла говорить, что даже звук собственного голоса был для неё каким-то звучным.

Девочка, несмотря на внутренний страх, стремилась выглядеть как можно более несломленной, даже надменной. Конечно, после стольких дней заточения и отсутствия элементарных условий Азия не могла сиять, как на подиуме, но она всё же знала определённые секреты женской красоты.

"Зачем меня сюда привезли? Для того, чтобы сделать со мной что-то нехорошее". Азия всё ещё надеялась, что рейдеры допустили глупую ошибку, и они сейчас извинятся перед ней и отпустят на свободу. Но печальная действительность говорила об обратном, а ещё на ней, вероятно, была вина за убийство их друга. Характер рейдеров, непривыкших делать что-то просто так, говорил о худшем. Но Азия отказывалась в это верить. Как и каждый из нас всегда верит не в то, что случается.

— В конце концов, миллионы миров были стёрты с лица Вселенной, везде взошло единое Солнце мироздания и людям на тех планетах просто не стало где жить, их планеты разрушились. — Азия повторяла эту сказку сотни раз вслух. Но она не чувствовала себя более счастливой оттого, что она принадлежит к той маленькой части человечества, которой удалось спастись. Ей не становилось легче.