Том 2. Баллады, поэмы и повести - Василий Жуковский

(Помолчав.)

Дай руку мне! ты знаешь, мы с тобоюВ то время не были друзьями: тыКазался — но, быть может, не таков ты,Каким тогда казался нам… Ну, дай жеМне руку: в детстве ты со мной играл,Со мной делил веселье; а теперьТуманный вечер мой ты осветилВоспоминанием прекрасной нашейЗари… Я так одни — хотя б ты былИ злейший враг мой, мне тебя теперьОбнять от сердца должно…

(Обнимает его.)

Квеведо

(помолчав)

    Ну, скажи же,Как жил ты, что с тобой происходилоС тех пор, как мы расстались? Мне отецВелел науки кончить и покинутьКалвас и в Фигуэру ехать. ТамИная сказка началась: пришлосяНе об игре уж думать — о работе.

Камоэнс

Меня судьба перевела в Коимбру,Святилище науки; там впервыеУслышал я Гомера; мантуанский*Певец* меня гармонией своейПленил, и прелесть красотыПроникла душу мне; что в ней дотолеНевидимо, неведомо хранилось,То вдруг в чудесный образ облеклось;Что было тьма, то стало свет, и жизньюЗатрепетало все, что было мертвым;И мне во грудь предчувствие чего-тоНевыразимого впилося…

Квеведо

     Я,Признаться, до наук охотник былПлохой. Отец меня в сидельцы отдалЗнакомому купцу; и должно правдуСказать, уж было у него чемуПонаучиться: он считать был мастер.А ты?

Камоэнс

  Промчались годы, в школе сталоМне тесно; я последовал влеченьюДуши — увидел Лиссабон, увиделБлестящий двор, и короля во славеДержавного могущества, и пышностьЕго вельмож… Но я на это робкоСмотрел издалека и, ослепленныйБлистательной картиною, за призракЕе считал.

Квеведо

   Со мной случилось то жеТочь-в-точь, когда на биржу в первый разЯ заглянул и там увидел горыТоваров…

Камоэнс

  В это время встретил яЕе…О боже! как могу теперь,Разрушенный полумертвец, снестиВоспоминание о том внезапном,Неизглаголанном преображеньеМоей души!.. Она была прекрасна,Как бог в своей весне, животворящейИ небеса и землю!

Квеведо

    И со мнойСлучилось точно то ж. У моегоХозяина была одна лишь дочь,Наследница всему его именью;Именье ж накопил себе старикБольшое; мудрено ли, что моеЗаговорило сердце?

Камоэнс

(не слушая его)

    О святаяПора любви! Твое воспоминаньеИ здесь, в моей темнице, на краюМогилы, как дыхание весны,Мне освежило душу. Как тогдаВсе было в мире отголоском звучнымМоей любви! каким сияньем райскимБлистала предо мной вся жизнь с своимСтраданием, блаженством, с настоящим,Прошедшим, будущим!.. О боже! боже!..

Квеведо

Отцу я полюбился; он доволенБыл ловкостью моей в делах торговыхИ дочери сказал, что за меняЕе намерен выдать; дочь на тоСказала: «воля ваша», и тогда жеНас обручили…

Камоэнс

   О, блажен, блажен,Кому любви досталася награда!..Мне не была назначена она.Нас разлучили; в монастырской кельеМладые дни ее угасли; яБыл увлечен потоком жизни; в буреВойны хотел я рыцарски погибнуть,Сел на коня и бился под стенамиМарокко, был на штурме Цейты;Из битвы вышел я полуслепым,А смерть мне не далась.

Квеведо

    Со мною былоНе лучше. Я с женой недолго пожил:Бедняжка умерла родами… СильноПо ней я горевал… Но мне наследствоБогатое оставила она,И это, наконец, кое-как сталоМоей отрадой.

Камоэнс

   Все переживешьНа свете… Но забыть?.. Блажен, кто носитВ своей душе святую память, верностьПрекрасному минувшему! МояДуша ее во глубине своей,Как чистую лампаду, засветила,И в ней она поэзией горела.И мне была поэзия отрадой:Я помню час, великий час, меняВсего пересоздавший. Я лежалС повязкой на глазах в госпитале;Тьма вкруг меня и тьма во мне…И вдруг — сказать не знаю — подошло,Иль нет, не подошло, а подлетело,Иль нет, как будто божие с небесДыханье свеяло — свежо, как утро,И пламенно, как солнце, и отрадно,Как слезы, и разительно, как гром,И увлекательно, как звуки арфы, —И было то как будто и во мнеИ вне меня, и в глубь моей душиОно вливалось, и волшебный кругМеня тесней, теснее обнимал;И унесен я был неодолимымМогуществом далеко в высоту…Я обеспамятел; когда ж пришелВ себя — то было первая мояЖивая песня. С той минуты чуднойИсчезла ночь во мне и вкруг меня;Я не был уж один, я не был брошен;Страданий чаша предо мной стояла,Налитая целебным питием;Моя душа на крыльях песнопеньяВзлетела к богу и нашла у богаУтеху, свет, терпенье и замену.

Квеведо

Мне посчастливилось; свое богатствоУдвоил я; потом ушестерил…А ты как? Что потом с тобой случилось?

Камоэнс

Я в той земле, где схоронил ее,Не мог остаться. Вслед за Гамой славныйПуть по морям я совершил, и там,Под небом Индии, раздался звучноВ честь Португалии мой голос: онБыл повторен волнами Тайо; вдругУслышала Европа имя ГамыИ изумилась; до пределов ТулеДостигнул гром победный Лузиады.

Квеведо

А много ль принесла тебе она?У нас носился слух…

Камоэнс

    Мне принеслаГонение и ненависть она.Великих предков я ничтожным внукамОсмелился поставить в образец,Я карлам указал на великанов —И правда мне в погибель обратилась:И то, что я любил, меня отвергло,И что моей я песнию прославил,Тем был я посрамлен — и был, как враг,Я Португалией моей отринут…

(Помолчав.)

Я муж, и жалобы я ненавижу;Но всю насквозь мне душу эта ранаПрогрызла; никогда не заживетОна и вечно, вечно будет рватьМеня, как в оный миг разорвала,Когда отечество так беспощадноОт своего поэта отреклося.

Квеведо

Ну, не крушись; забудь о прошлом; ктоНе ошибается в своих расчетах?Теперь не удалось — удастся после.

Камоэнс

И для меня однажды солнце счастьяБлеснуло светлою зарей. КогдаКороль наш Себастьян взошел на трон,Его орлиный взор проник в моюТюрьму, с меня упала цепь, и светИ жизнь возвращены мне были снова;Опять весна в груди моей увядшейВоскресла… но то было на минуту:Все погубил день битвы Алькассарской*.Король наш пал великой мысли жертвой —И Португалия добычей сталаФилиппа… Страшный день! о, для чегоЯ дожил до тебя!

Квеведо

    Да, страшный день!Уж нечего сказать! И с той порыВсе хуже нам да хуже. Бог на насПрогневался. По крайней мере, тыПохвастать счастием не можешь.

Камоэнс

     СолнцеМое навек затмилось, и печальноТуманен вечер мой. Забыт, покинут,В болезни, в бедности я жду концаНа нищенской постели лазарета.Один мне оставался друг — он былНевольник; иногда я называлЕго в досаде черною собакой.Но только что со мной простилось счастье,Он сделался хранителем моим:Он мне служил, и для меня работал,И отдавал свою дневную платуНа пищу мне. Когда ж болезнь меняК постели приковала, день и ночьСидел он надо мной и утешалМеня отрадными словами ласки,И, сам больной, по улицам таскалсяЗа подаянием для Камоэнса.И наконец, свои истратив силы,Без жалобы, без горя, за меняОн умер — черная собака!.. БогТо видел с небеси… Покойся, друг,Последний друг мой на земле, в твоейСвятой могиле! там тебе приютно,А на земле приюта не бывает.

Квеведо