У каждого свой путь - Любовь Рябикина

— Я разведусь. Выйдешь за меня?

И снова услышал твердое:

— Нет. Того, что произошло между нами сегодня, не должно было случиться, но я просто слабая женщина. Уходи и прощай! Будь счастлив с женой.

Но когда он ушел, она заплакала, уткнувшись в бушлат. На душе было тяжело от сознания того, что она сама только что отказалась от счастья. Выплакавшись, решения не изменила, подумав: “Так лучше. Страсть пройдет, мучить его я не имею права”. Утром она попрощалась с майором Жигулевым и попросила:

— Расскажите обязательно о чемоданчике и наркотиках замполита Краснухина генерал-майору Бредину. Думаю, он знает, что делать…

Силаева Марина видела лишь издали, осторожно выглядывая в щель. Он стоял, нервно курил и глядел на ее палатку. Пару раз начинал движение в эту сторону, но тут же поворачивал обратно. Наконец отбросил недокуренную сигарету, решительно направляясь к ожидавшему БТРу.

Бен Ладен повел самую настоящую наркотическую атаку на Афганистан и СССР. В Пакистане вызревали огромные поля конопли и опийного мака. Это давало огромные прибыли. Большинство моджахедов уже не в силах были обойтись без наркотиков. Число распространителей опия, марихуаны и героина росло с каждым днем. Они бродили по рынкам, разыскивая новых покупателей. Все больше становилось среди них русских солдат и даже офицеров. Наркотики помогали забыть о войне, крови, содеянных преступлениях и ужасах войны. Усама беззастенчиво пользовался этим и наживал на людских страданих новые капиталы, которые тут же шли в дело. Шейх покупал новые поля для выращивания наркотиков, оружие, “Стингеры” и танки…

Чтобы безопасно следить за лавкой Максуда, Степанова нашла “наблюдательный” пункт. Это была крыша местного царандоя. Афганский капитан, начальник этого заведения глубоко симпатизировал русским и договориться с ним оказалось легко. Он не задавал лишних вопросов. Молча подвел к лестнице и на ломаном русском попытался объясниться с парнем в маске. Тот, к его удивлению, заговорил на чистом фарси:

— Не стоит мучиться, капитан Гулям. Я говорю на фарси и пушту. О моем пребывании в отделении никто не должен даже догадываться. Спокойно запирайте и отпирайте здание, я найду, как мне уйти. Приходить я буду значительно раньше.

Отделение народной милиции выходило дверями прямо на базарную площадь. С плоской крыши с небольшими бортиками заведение бандитского караванбаши было, как на ладони. Поздно ночью Марина просверлила буравом в бортике десятисантиметровый паз для наблюдения, чтоб не выглядывать через него. Надо сказать, что сделать бойницу оказалось не так-то просто: глина затвердела до состояния камня и сверлилась с трудом. Настроила прибор, как было сказано в инструкции и посмотрела на лавку Максуда. В зеленоватом свете, в кромешной темноте восточной ночи, оба входа были прекрасно видны.

Вокруг стояла тишина, где-то далеко шумела вода. Изредка проходил объединенный патруль из бойцов народной армии и народной милиции. Гулкие шаги разносились далеко. Пару раз раздались короткие автоматные очереди и одиночные выстрелы: в город снова пытался проникнуть кто-то из бандитов, да нарвался на патруль. Степанова вздохнула. Старательно собрала каменную крошку и перевесилась с крыши, маскируя прорезь. Часа два старательно трудилась, придавая бойнице видимость глубокой царапины от осколка. Таких отметин на всех ближайших зданиях было полно и местное население к ним уже привыкло.

Рано утром, до наступления основной жары, Максуд открыл лавку и сам уселся на входе, зазывая покупателей. По его поведению становилось ясно: он никуда сегодня не собирается. Марина растянулась на крыше и спокойно заснула. После прохладной ночи тепло солнечных лучей казалось поистине райским даром.

Проспав часа четыре и проснувшись от усиленного мегафоном крика муэдзина на ближайшем минарете, женщина навела бинокль на объект. Лавка была открыта, но хозяина на улице не было. Степанова не насторожилась — вероятно зашел покупатель, но продолжила наблюдение. Человек неожиданно вышел с черного хода. Это было уже интересно и она уставилась на худую высокую фигуру. Мужчина оглянулся, его глаза цепко пробежались по сторонам и женщина едва не вскрикнула: перед ней был Хайрулла. Тот самый, банду которого при ее помощи разгромили в оазисе.

Вот когда Маринка пожалела, что рядом никого нет и подключить к слежке за главарем некого. Проводила Хайруллу взглядом, пока он не скрылся за ближайшим дувалом и снова уставилась на лавку. Максуд уже занял низенький стульчик у входа. Его лицо было чем-то озабочено, но он продолжал зазывать покупателей.

Каким-то шестым чувством Степанова поняла — он пойдет к складу сегодня ночью. Спрыгнула с крыши на пустынный дворик позади отделения милиции. Преспокойно влезла через окно в кабинет Гуляма. Капитана в кабинете не было. На стене висели портреты Наджибуллы и Ленина. Она дождалась начальника сидя в его кресле. Красивый плотный Гулям схватился за пистолет от неожиданности, но видимо сразу вспомнил, кто находится перед ним и извинился:

— Извините. Ваше появление весьма неожиданно.

— Гулям, мне надо незаметно попасть в расположение бригады, а затем вернуться обратно. Это срочно.

Капитан кивнул:

— Моя машина стоит у входа, она с тентом. Я подгоню ее еще ближе к двери.

— Отлично.

Начальник царандоя с машиной остался возле блокпоста, а Маринка со всех ног кинулась к радисту. Выгнала его из палатки и настроила рацию:

— Искандер вызывает Альфу!

Связь удалось установить быстро. Голос полковника Горчакова ворвался в уши: ощущение было такое, что он находится где-то за стенкой:

— Слушаю вас, Искандер!

— Уверен, Максуд уйдет сегодня ночью. Видел, как из его лавки выходил знакомый вам и мне Хайрулла. Хотелось бы узнать, почему этот бандит разгуливает на свободе? Я предполагаю, что теракт будет произведен первого сентября. В Кабуле школьники тоже отправятся в этот день на занятия. Наверняка бандиты устроят диверсию в школе!

— Не лишено логики, Искандер! Образование для оппозиции — нож острый! Мы передадим ваши соображения афганскому руководству. Жигулев передал вам инструкции?

— Так точно.

— Тогда действуйте согласно им. Если что-то пойдет не так, уходите и не рискуйте. Это я вам, не как командир, а как человек советую.

— Спасибо, Леонид Григорьевич!

Она отключилась. Немного посидела перед рацией раздумывая над словами начальника. Покрутила ручки настройки и с тяжелым вздохом вышла из палатки. Поблагодарила радиотелеграфиста. Зашла в палатку и надела новинку: жилет с заранее укомплектованными в кармашки боеприпасами. Забрала с собой приготовленный, туго набитый, рюкзак. Осмотрела внутренности палатки — не забыла ли чего и вышла. Прошла мимо блокпоста.

Ее никто не задерживал. Все солдаты были предупреждены — “к мужчине в маске не подходить, он имеет право входить и выходить в любое время беспрепятственно”! Сержант посмотрел и отвернулся — черт его знает, что ждать от этого секретчика. Степанова нырнула в машину. Гулям, не оборачиваясь, молча развернулся и помчался в город. Надо сказать, водил он машину лихо, почти не сбавляя скорости на поворотах. Совершенно не обращал внимания на узкие улочки, где каждую секунду мог врезаться в каменную стену дувала.

Вплотную подогнал машину к двери отделения милиции и Марина, никем не замеченная, нырнула в темноту здания. Оставив рюкзак в кабинете капитана, выбралась на крышу, чтобы в первую очередь посмотреть на лавку торговца. Максуд сидел и дремал у входа. Крючконосое лицо склонилось на грудь, сползшие с колен руки почти касались каменного порога. Рядом валялась перевернутая пиала, видимо он пил чай, когда сон сморил его. Покупателей на рынке стало значительно меньше, чем рано утром. Многие торговцы закрыли лавки из-за полуденной жары и теперь спали в глубине помещений. Степанова спустилась в кабинет к капитану. На этот раз Гулям даже не вздрогнул, когда голова в маске показалась в окошке-бойнице. Женщина проскользнула внутрь и встала:

— Гулям, у меня есть к вам просьба, только не спрашивайте, зачем все это…

Афганец кивнул:

— У нас есть пословица: не тревожь тревоги, пока она не тревожит тебя. Я не стану спрашивать. Говори, Искандер…

— Ты не мог бы поставить кого-то последить за лавкой Максуда? Так, чтобы он не заметил. Я посплю. Сегодня, чувствую, у меня будет тяжелая ночь и хотелось бы отдохнуть.

— Нет проблем, дуст! Я сам послежу. Во сколько разбудить?

— В семь вечера, если Максуд не решит удрать раньше. В этом случае будишь немедленно.

Гулям кивнул. Подошел к шкафу в углу и вытащил матрас. Пояснил:

— Мне часто приходится ночевать в кабинете. Спи. — Вышел в соседнюю комнату и приказал двум сидевшим заместителям: — Меня нет, кто бы ни пришел. Разбирайтесь с делами самостоятельно.