Агент чужой планеты - Валерий Нечипоренко

-- Нет-нет! На днях приедет Аннушка, жена Степана, они возьмут на себя все бытовые проблемы. А для городской квартиры тоже подыщем домработницу.

-- Что же остается? Постель?

-- Разве нам было плохо?

Она приподнялась на локте -- тонкая, но удивительно сильная и гибкая.

-- Если я тебе нужна только для постели, то нам лучше расстаться. Сразу.

-- Но почему, почему?!

-- Очень скоро это войдет в привычку и потеряет всю прелесть.

-- Чего же ты хочешь?

-- Обещай, что будешь делить со мной не только постель.

-- Конечно! -- воскликнул я. -- Все, что у меня есть, -- твое! С этой же секунды!

-- Ты не так понял. -- Она провела пальчиком по моей щеке. -- Не имущество, нет. Я имею в виду твои дела, твои замыслы. Я хочу все знать о них. Не считай меня, пожалуйста, наивной девчонкой. Даже папа говорил, что у меня мертвая деловая хватка. Я хочу проверить себя. Хочу попробовать. Хочу иметь собственное дело. Хочу быть хозяйкой своей судьбы. -- Каждое ее "хочу" звучало все жарче и заставляло меня думать о другом.

Я пытался было привлечь ее к себе, но она уклонилась:

-- Подожди, Вадик. Ты не ответил.

-- Ты все получишь... Все... И все узнаешь... Она тут же прижалась ко мне.

-- Ты такой доверчивый!

-- Это плохо?

-- Конечно! Вдруг на моем месте оказалась бы вымогательница? А ты бросаешься такими словами -- бери все...

-- На твоем месте не может оказаться никто другой.

-- Тебе нужна сильная и умная жена, а не раскрашенная кукла.

-- Сильная, умная и всегда желанная. Я ужасно рад, что нашел ее.

-- Ты не ошибся, милый. Вот увидишь. И еще: пока мы вместе, я не буду тебе изменять. Но и ты обещай.

-- Изменять тебе? Не враг же я собственному счастью! В тот день о делах мы более не говорили.

* * *

Свадьбу мы решили сыграть через год, о чем объявили ближайшему окружению незамедлительно.

Но прежде чем показаться с Инной на людях, я предпринял две акции.

Во-первых, сбагрил из города подручных Саныча, которые в ту судьбоносную ночь держали мою суженую под прицелами автоматов. Мне вовсе не улыбалось, что, увидев однажды нас с Инной на пару, они начнут строить разные домыслы.

Я велел Санычу передать каждому из них по отдельности, что они засветились, а потому должны мгновенно раствориться где-нибудь среди необъятных просторов бывшей империи. Хозяин, мол, жалует их за верную службу порядочной суммой, достаточной, чтобы начать на новом месте самостоятельное дело, но при одном непременном условии -- в наш город они более ни ногой. Предложение было охотно принято. Я отстегнул из своих запасников обещанное, и уже назавтра Саныч доложил мне, что об этих парнишках можно забыть.

Одновременно я помирил Инну и Саныча.

Собрав их за одним столом, я поставил между ними бокал красного вина, накрытый куском черного хлеба с солью.

-- Переломите хлеб и отпейте из этого бокала, а после пожмите друг другу руки и поклянитесь, что не держите в душе зла. Забудьте старые обиды. Мы нужны друг другу. Пусть же в наших отношениях царят мир и согласие.

-- Да разве я ссорился? -- смущенно пробормотал Саныч. -- Наоборот, я всегда ценил и уважал Инну Константиновну. А если в чем провинился -простите, -- он сложил руки на груди.

Который день он пребывал не в своей тарелке. Выражение обреченности не сходило с его физиономии с той самой минуты, когда он узнал о нашем с ней сближении. Несмотря на изворотливый и гибкий ум, он так и не смог справиться со своими надуманными страхами.

Но я не собирался потакать его комплексам, которые казались мне попросту смехотворными.

-- Вот и отлично! Что скажешь ты, милая?

-- Мне не в чем винить Саныча, -- сдержанно проронила она. -- Поэтому и прощать его не за что. Он стремился хорошо исполнить свою работу -- только и всего. Притом тогда он не узнал меня. Да если бы и узнал -- какая разница? Саныч -- верный помощник, -- произнесла она бесстрастным тоном, в котором мое чуткое ухо не уловило ни малейшей двусмысленности. Инна перевела взгляд на меня: -- Если же тебе хочется узнать, сержусь ли я на Саныча сейчас, то могу ответить искренне: нет. Я не против нашего сотрудничества.

-- Дорогие мои, вы даже не представляете, как порадовали меня своей уступчивостью, -- растрогался я. -- Нас ждут великие дела. Недосуг увязать в искусственных проблемах. Выполните мою просьбу, и поставим на этом крест.

Они церемонно исполнили ритуал.

На черном хлебе они поклялись стать если не друзьями, то соратниками.

* * *

Я выполнил все обещания, данные Инне.

Через несколько дней в Жердяевке появилась Аннушка -- высокая, худая, с суровым, как у истовой монашки, выражением лица. Тем не менее она охотно согласилась вести наше хозяйство, полностью оправдав превосходные характеристики мужа.

Без особых хлопот удалось найти и экономку для нашей городской квартиры.

Я рассказал Инне, как мы потрошили подпольных толстосумов, а после повел ее в подвал и открыл обе камеры. Вид золотой казны заставил ее побледнеть, зато фонотека вызвала неописуемый восторг. Можно ли ей прослушать записи? Конечно! Мы же договаривались, что между нами не будет никаких тайн.

Я наивно полагал, что, по крайней мере в первые дни, Инна займется активной комплектацией своего гардероба, но ошибся. Главным ее занятием стало прослушивание фонотеки.

Часами сидела она в кресле, вслушиваясь в откровения городских бонз и тузов. Иногда, после какого-нибудь особо разоблачительного диалога, принималась учащенно дышать и покусывать губы, как в момент сладострастия. Она не вела никаких записей, но, похоже, каждая фраза ложилась в нужную ячейку ее молодой памяти. Она забывала про сон и еду, и нередко мне приходилось насильно выключать магнитофон.

Прокрутив наконец последнюю кассету, Инна как бы в шутку заявила, что мы с Санычем -- попросту мелкие жулики. Располагая возможностями, которые могут вознести на самый верх пирамиды, мы довольствуемся крохами пирога, радуемся случайному зернышку, вместо того чтобы собирать в закрома обильный урожай.

-- Что ты предлагаешь? -- спросил я, несколько обескураженный ее выводами.

И тут она развернула передо мной такие перспективы, что я лишь диву дался: в этой очаровательной женской головке давно уже сформировались поистине наполеоновские планы.

Оказывается, ни я, ни тем более Саныч не желали понять одну простую истину: наступили новые времена. Только законченный идиот будет держать сегодня свои богатства в подвалах да колодцах. Общество переходит к рыночным отношениям, когда деньги делают деньги. Торговые операции, вроде той, за которую пострадал ее несчастный отец, скоро станут нормой. (Между прочим, надо добиваться полной реабилитации отца, ушлые адвокаты живо докажут, что он понес наказание за политические расхождения с прежним режимом.) Надо вкладывать, вкладывать и вкладывать, пока существует вакуум, пока городская элита чешет затылки, взвешивая и прикидывая, что к чему...