Агент чужой планеты - Валерий Нечипоренко

Я оказался в глупейшем положении. Но и хитрить не имело смысла.

-- Инна, -- я старался говорить как можно ровнее, -- вам необходимо одеться. А Степан тем временем пусть найдет машину. Пригласите его к аппарату.

-- Что случилось?

-- Приезжайте. Буду ждать вас здесь.

-- Ради Бога, что случилось?!

-- Боюсь, у нас неприятные новости. Ваш отец. Кажется, у него острый сердечный приступ. Я вызвал "скорую". Сейчас попробую сделать массаж. Давайте закончим разговор, чтобы не терять времени.

На миг возникла томительная пауза. Затем она произнесла уже знакомым мне ледяным тоном:

-- Вы все-таки убили его! А я вам почти поверила... -- Трубку бросили.

Надо же такому случиться, чтобы кондрашка хватил старикана именно сейчас!

Снова затрезвонил телефон.

На этот раз звонил Степан:

-- Хозяин, барышню отпускать, что ли? Или брешет, что вы велели?

-- Немедленно найди машину! Отправь нашу гостью в город и дай ей еще денег. Из тех, что я оставил на хозяйство.

-- Сделаем, коли так...

-- Все! Действуй!

"Скорая" приехала через двадцать минут, в течение которых я тщетно пытался вернуть Кителя в нормальное состояние.

-- Инсульт! -- уверенно констатировал молодой врач и сочувствующе покачал головой.

Несчастного Кителя увезли.

Минуту спустя появилась Инна, отрешенная и недоступная.

-- Где папа?!

-- Инна... -- Я попытался взять ее за руку. Она отшатнулась от меня, как от палача.

-- Где он?!

-- В Центральной.

-- Едем туда!

В машине я сказал:

-- Инна, я должен объяснить, как все произошло. Дело в том, что...

-- Не надо!

-- Нет, черт побери, вам придется выслушать! Ваши обвинения, прозвучавшие по телефону, столь же нелепы, сколь и чудовищны. Поймите простую вещь: если бы я желал устранить вашего отца, то сделал бы это чужими руками, обеспечив себе надежное алиби. Уж перед вами раскрываться бы не стал. Мне не страшен ваш отец. Я не желал ему зла. Неужели не ясно?

-- Зачем вы поехали к нему? -- с дрожью в голосе спросила она. -- Вам мало тех унижений, которые вы заставили его испытать?

-- Инна, мы идем по второму кругу.

-- Зачем вы поехали к нему? -- Я уже заметил за ней эту манеру: упрямо повторять вопрос, на который ей хочется услышать ответ.

-- С единственной целью -- предложить сотрудничество, -- нашелся я. -- О чем, кстати, вчера мы с вами подробно беседовали. Беда случилась нежданно: инсульт разбил его прямо на моих глазах. Это еще счастье, что я оказался рядом и вызвал "скорую". А если бы он был один? Представляете? Вдобавок он много пил. Видимо, это и сыграло решающую роль.

-- Он запил, потому что вы разлучили нас, -- парировала она.

Опять я виноват!

-- Однако, судя по количеству пустых бутылок...

-- Боже, о каких пустяках мы говорим! -- перебила она. -- Какие-то оправдания, объяснения, а он в эту минуту, может быть, умирает!

"Может быть", на мой взгляд, следовало опустить, но я не стал вносить поправку. Вот уж не думал, что моя спутница являет собой классический образец любящей дочери!

-- Инна, если есть хоть малейший шанс, мы отобьем вашего отца у костлявой. Это я вам обещаю! Выше голову! И перестаньте катить на меня разные бочки. Ей-Богу, не заслужил.

К великому моему облегчению, выяснилось, что Китель жив, хотя и находится в критическом состоянии.

Начиная с этой минуты все мои помыслы, вся энергия были направлены на борьбу за спасение вчерашнего врага. Никогда ранее, даже в самой запредельной фантазии, я и представить не мог, что когда-нибудь буду заниматься этим с полной отдачей, забыв про отдых и сон.

Я и вправду сделал все возможное и невозможное.

Пустив в ход биополе, угрозы, лесть, связи, деньги, я добился, чтобы Кителя поместили в отдельную палату, где поставили также койку для Инны -она непременно желала находиться рядом с умирающим отцом. Через Вику я нашел двух лучших сиделок, вменив им в обязанность ухаживать не только за Кителем, но и за Инной и регулярно передавать мне информацию. Я доставал наидефицитнейшие лекарства, привлек первейших медицинских светил города, выписал профессора из Москвы.

На Инну было страшно смотреть. И без того тоненькая, она стала почти прозрачной. Ела ли она? Спала? Боюсь, что нет. Часами сидела она неподвижно возле отца, держа того за руку, будто вливая в него собственные силы.

Если бы это помогало, клянусь, я сам взял бы Кителя за вторую руку, лишь бы сгладить страдания Инны.

Впервые в жизни я понял, что разделять страдания любимого человека -тоже счастье, пусть и горькое.

Как-то под вечер третьего дня лечащий врач, удивительно похожий на Бармалея из старого мультфильма, заметив меня в коридоре, взял под локоток и отвел в сторонку.

-- Мужайтесь, мой усталый друг, -- пророкотал он, принимая меня, очевидно, за родственника больного (а кто еще прикладывал бы столько усилий?). -- Надежды терять не будем, но надо готовиться к худшему. Суть не в инсульте. Мы значительно сгладили бы его последствия в течение ближайших месяцев, форма, к счастью, не самая тяжелая. Но, увы, он поражен и другим, более коварным, неизлечимым пока недугом -- вы понимаете, что я имею в виду, -- и жить ему осталось считанные дни. Может, часы... Он пережил некую эмоциональную встряску, которая резко усилила развитие болезни. Медицина в данном случае бессильна. Хотя опять-таки помните: надежда умирает последней. -- Он вздохнул. -- Но советую, не теряя времени, готовиться, -- вы понимаете, что я имею в виду...

Я перевел дыхание. Этот диагноз фактически снимал с меня моральную ответственность за случившееся. Не считая невнятной реплики относительно эмоциональной встряски. Теперь я не сомневался, что Китель хотел именно моей смерти. Он знал, что неизлечимо болен, и возжаждал прихватить меня за компанию в лучший из миров. Но я все равно не держал против него зла. Только за то, что он дал жизнь Инне, я готов был отпустить ему все грехи.

Несмотря на недвусмысленное предупреждение врача, я не ослаблял усилий. (Инне, само собой, я и словечком не обмолвился.)

Китель, безусловно, стал одним из наиболее примечательных пациентов за всю историю существования больницы. Чуть не половина медперсонала вертелась вокруг него.

Но костлявую суетой не обманешь.

Китель умер на следующий день. Как говорится, приобщился к большинству.

И снова мне пришлось крутиться, как той белке.

Подкуп за приличное место на кладбище, гробовщики, могилокопатели, венки, ленточки, нищие, отпевание, ритуал, горсть земли, поминки... По крайней мере, душа Кителя должна была найти успокоение -- похороны получились пышные. Дай Бог каждому...

Но меня беспокоило, что Инна, от которой остались одни глаза, никак не выходила из транса.