Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

впечатляет. Все это вселило в Бёртона уверенность. Ибо хотя президент попросил его установить контакт с полицией лишь для того, чтобы выполнить данное Салливану слово, у Бёртона имелись свои собственные причины стремиться получить доступ к расследованию.

— Если что-то случится очень быстро, возможно, я не успею сразу же поставить вас в известность.

— Я не прошу чудес, Сет; просто немного информации, когда у вас будет такая возможность. Только и всего. — Встав, Бёртон загасил сигарету. — Договорились?

— Сделаю все, что в моих силах, Билл.

— О большем не смею просить. Итак, у вас есть какие-либо ниточки?

— Возможно. — Сет пожал плечами. — Возможно, они никуда не приведут. Сами знаете, как бывает.

— Можете мне не рассказывать. — Бёртон направился было к выходу, но остановился и обернулся. — Послушайте, в качестве компенсации: если вам в ходе расследования потребуется обойти какие-либо ограничения, получить доступ к базам данных и тому подобное, дайте мне знать, и ваша просьба получит гриф «срочно». Вот номер моего телефона.

Фрэнк взял предложенную карточку.

— Большое спасибо, Билл.

* * *

Через два часа Сет Фрэнк снял трубку — и ничего не услышал. Ни гудков, ни сигнала с линии. Он обратился в телефонную компанию.

Час спустя Сет Фрэнк снова снял трубку — и услышал длинный гудок. Линию починили. Распределительный щиток постоянно заперт на ключ. Но даже если кто-либо заглянул бы внутрь, сплетение проводов и прочее оборудование показались бы несведущему человеку китайской грамотой. Впрочем, обыкновенно полиция не опасается прослушки своих линий.

Теперь Билл Бёртон имел доступ к телефону Сета Фрэнка, о чем следователь даже не подозревал.

Глава 15

— Алан, я считаю, что это большая ошибка. На мой взгляд, нам следует оставаться в стороне, а не пытаться взять расследование в свои руки. — Рассел стояла в Овальном кабинете рядом со столом президента.

Ричмонд изучал какой-то недавний закон, посвященный здравоохранению; самое настоящее болото, если не выразиться сильнее, — и он не собирался тратить на это свой политический капитал в преддверии выборов.

— Глория, занимайся своим делом, хорошо?

Голова у Ричмонда была занята другим; хотя все опросы общественного мнения показывали его преимущество, он полагал, что разрыв должен быть еще больше. Его предполагаемый соперник — Генри Джекобс, невзрачный, невысокого роста, к тому же неважный оратор. Единственное его преимущество в том, что он больше тридцати лет усердно трудился в интересах бедных и обездоленных. Следовательно, с точки зрения средств массовой информации Джекобс — ходячая катастрофа. В эпоху кратких звучных высказываний и удачных фотографий, многократно тиражируемых прессой, просто необходимо иметь привлекательную внешность и хорошо подвешенный язык. Джекобс не был даже самым сильным кандидатом от конкурирующей партии, однако двум лидерам пришлось досрочно выбыть из гонки, погрязнув во всевозможных скандалах, сексуальных и прочих. Посему Ричмонд недоумевал, почему тридцать два процента его перевеса не превращаются в пятьдесят.

Наконец он поднял взгляд на главу своей администрации.

— Послушай, я обещал Салливану, что буду в курсе. Эти слова я произнес перед общенациональной аудиторией, черт побери, что по результатам опросов дало мне дополнительно двенадцать процентов, чем не может похвастаться твоя якобы отлаженная предвыборная команда. Мне что, нужно развязать войну, чтобы повысить свой рейтинг?

— Алан, выборы у нас в кармане, мы оба прекрасно это понимаем. Но нам нужно следить за тем, чтобы не проиграть на другом фронте. Мы должны соблюдать предельную осторожность. Этот человек по-прежнему где-то рядом. А что, если его схватят?

Теряя терпение, Ричмонд встал.

— Да забудь же его, наконец! Задумайся хоть на минуту: то обстоятельство, что я лично слежу за ходом расследования, заставляет не верить любым заявлениям этого типа. Если б я публично не объявил о своих интересах, какой-нибудь пронырливый журналист навострил бы уши, услышав, что президент якобы причастен к смерти Кристины Салливан. Но теперь, после того как я сказал всей стране, что взбешен и полон решимости добиться того, чтобы преступник попал в руки правосудия, если этот тип и обвинит меня в чем-то, все решат, что он просто сумасшедший, увидевший меня по телевизору.

Рассел опустилась в кресло. Проблема заключалась в том, что Ричмонд не знал всех фактов. Если б ему было известно про нож для конвертов, предпринял бы он те же самые шаги? Если б ему было известно про записку и фотографию, пришедшие Рассел по почте?.. Она утаила от своего босса критически важную информацию, способную уничтожить их обоих, полностью и абсолютно.

* * *

Возвращаясь к себе в кабинет, Глория Рассел не заметила Билла Бёртона, наблюдавшего за ней из глубины коридора. Выражение лица агента Секретной службы не имело ничего общего с симпатией.

Глупая стерва! Со своего места Бёртон запросто смог бы всадить ей в затылок три пули. Без проблем. Разговор с Коллином полностью прояснил картину. Если б в ту ночь они вызвали полицию, были бы неприятности, но только не у них с Коллином. Все шишки достались бы президенту и его прихвостню в юбке. Но эта сучка его обманула. И вот сейчас он едва держится за все то, ради чего работал, обливался по́том, лез под пули.

Бёртон понимал гораздо лучше главы президентской администрации, с чем они столкнулись. И именно благодаря этому пониманию он принял решение. Оно далось ему непросто, но иначе он поступить не мог. Вот почему Бёртон навестил Сета Фрэнка. Вот почему он организовал прослушивание телефона следователя. Агент сознавал, что ему приходится действовать с дальним прицелом, однако теперь уже никто не мог дать никаких гарантий. Нужно было просто играть с теми картами, которые тебе сдали, и надеяться на то, что госпожа Удача рано или поздно улыбнется.

Бёртона трясло от ярости при мысли о том, в какое положение его поставила эта женщина. О том, какое решение он принял из-за ее глупости. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не броситься следом за Рассел и не свернуть ей шею. Но он дал себе слово: как бы ни развивались события, он позаботится о том, чтобы этой женщине пришлось страдать. Он вырвет ее из безмятежной оболочки блестящей карьеры и швырнет прямиком в дерьмо реальности — насладившись этим сполна.

* * *

Взглянув в зеркало, Глория Рассел поправила прическу и губную помаду. Она понимала, что ведет себя подобно влюбившейся школьнице, но в Тиме Коллине было что-то наивное и в то же время мужественное, что потихоньку начинало отвлекать ее внимание от работы, чего никогда прежде не случалось. Однако это исторический факт: практически все, кто обладал большой властью, имели связи на стороне. Отнюдь не ярая феминистка,