Флинкс на распутье - Алан Фостер

— Признайся, почему ты меня теперь боишься? Тебя как будто подменили. Что случилось? Только не доказывай, что я не прав.

— Я и не собиралась, — произнесла она едва слышно. — Разве смогла бы я скрыть от тебя свои чувства, даже если бы хотела?

Флинкс отпустил ее руку:

— Нет, не смогла бы. И я ощущаю твой страх. Но не только его. Ты запуталась в своих чувствах, ты сама не знаешь, что испытываешь ко мне.

— Ну пожалуйста! — умоляла Клэрити. — Не надо!

С удивлением она поняла, что вот-вот расплачется.

— Может, мне просто не по себе от того, что рядом человек, которому всегда известно, что я чувствую…

— Не всегда. Моя способность то просыпается, то засыпает…

— А мне от этого легче, по-твоему?

Клэрити повернулась и бросилась вон. Флинкс медленно опустил взгляд. Уловив душевное смятение хозяина, Пип вопросительно поглядывала на него. Поскребыш тоже пребывал в недоумении, но ел с прежним аппетитом.

Интересно, что все-таки произошло? Отчего Клэрити так резко изменилась? Откуда взялся этот страх?

Судя по всему, к этой перемене не имеют никакого отношения мытарства на нижних ярусах пещер. Дело в нем, Флинксе, а не в злоключениях.

Именно в этот момент Флинксу стало ясно, что он любит ее. Флинкс прежде ни разу не влюблялся, и это состояние было ему совершенно незнакомо. Вот почему он понял с таким опозданием. Его любовь к Матушке Мастиф была совершенно другого рода, точно так же, как и чувства к женщинам вроде Аты Мун. На этот раз все было совершенно по-другому.

А ведь именно Клэрити постаралась сделать их отношения более теплыми. Именно она разбудила вулкан страстей, а теперь ей вздумалось выйти из игры. Но ведь это несправедливо!

Флинкс с горечью подумал, что он, много лет изучавший чувства других людей, так и не изучил себя самого.

Но больнее ранило то, что он никак не мог понять истинной причины ее перемены к нему. Возможно, снова оказавшись среди друзей и коллег, Клэрити осознала, как ей все-таки не хватало их. Джейз уцелел при нападении фанатиков. Может, у нее с ним гораздо более близкие отношения, чем Флинксу показалось вначале. И вообще, что она нашла во Флинксе, зеленом еще юнце? Хотя на самом деле он никогда не был зеленым юнцом.

А будь он обыкновенным наивным мальчишкой, не умей он читать эмоции, ему, возможно, было бы сейчас гораздо легче. Больно, когда твою любовь отвергают, но куда больнее знать, что человек, которого любишь, тебя боится.

Собственно, а почему бы ей и не бояться Флинкса? Он ведь сам предостерег ее, сам в своем уродстве и расписался.

К тому же она старше, хоть и ненамного. Ее уважают коллеги. Он спас ей жизнь, и первое время она просто не знала, как бы получше его за это отблагодарить. Но теперь она среди своих, и ей больше ничто не угрожает, и она не нуждается в его защите. И вот Флинкс предстал перед ней таким, какой он на самом деле. Собственно говоря, ничего не изменилось.

В горле у Флинкса защипало, глаза заслезились, как от дыма. Вот так всегда, стоит подумать, кто он. Пора бы уже и привыкнуть. Да, надо усвоить, что он таков, каков есть, и вести себя как Трузензюзекс или Бран Цзе-Мэллори — спокойно, рассудительно и хладнокровно при любых обстоятельствах. Ведь куда полезнее впитывать знания, не тратя времени на дешевую игру страстей. И вообще, засиделся он на этом Длинном Тоннеле. Пора и честь знать.

Флинкс сделал большой глоток белкового напитка с каротином. Только сейчас жидкость показалась холодной и безвкусной. Нет, ничего не изменилось. Перед Флинксом по-прежнему целый мир, все Содружество — изучай, путешествуй. И он полетит знакомиться с мирами, как и было задумано. Возможно, в один прекрасный день вспомнит эту историю, как одно из многих приключений. Удивительно, как все, оказывается, просто! Надо только трезво посмотреть на вещи, и тогда самые мучительные переживания покажутся ерундой.

Флинкс улетит. Включит голокарту Содружества и ткнет пальцем наугад. Только бы не попасть на Новую Ривьеру, где в два счета одолеет лень, и не на Аласпин, где на каждом шагу подстерегает опасность. Пусть это будет мирок обыкновенный, довольный собой, весело смотрящий в будущее. Нечто вроде Колофона или Касастана, где никому не известно о Флинксе и его способностях, где не надо сознаваться, что он владеет космическим судном, где будет возможность, затерявшись в толпе людей и транксов, незаметно для всех наблюдать и умнеть.

Флинкс уже готов был подняться из-за стола, довольный тем, что обрел наконец душевное равновесие и поборол мрачные мысли. Но смятение вернулось, когда ему показалось, что к столику возвращается Клэрити.

Но вместо Клэрити вошел высокий мужчина в форме охраны космодрома. Фуражка была сдвинута на правое ухо, а правый рукав изорван. Сквозь прорехи виднелся слой прозрачного дезинфектанта — врачи наскоро провели санацию раны.

— Это вы гость по имени Флинкс?

Пип поймала последний крекер и проглотила, не раскусывая. Резкое движение летучего змея вызвало у охранника страх.

— Теперь каждому встречному-поперечному известно, кто я. — Флинкс сразу сообразил, насколько недружелюбно прозвучали его слова. — Извините. Нам с друзьями в эти дни пришлось нелегко.

— Понимаю. Я Фенг Кикойса, начальник службы безопасности, вернее, того, что от нее осталось.

На вид ему было немного за пятьдесят, он был еще крепок, как дюралесплав. Настоящий профессионал, которому по плечу служба на такой планете, как Длинный Тоннель.

— На синхронной орбите нами замечен корабль. Прибытие ближайшего судна ожидается только в конце месяца. Скажите, это ваш корабль?

Флинкс тяжело вздохнул:

— Я что, нарушил какие-то правила?

— Даже если бы и нарушили, какая разница! Сейчас не до этого. Я даже рад, что вы сейчас здесь.

Флинкс вопросительно сощурился:

— Приятно, однако, когда тебе рады. Но мне почему-то кажется, что за этим что-то кроется. — Он уже догадывался, к чему клонит охранник.

— Вы создаете впечатление наблюдательного человека. Наверняка от вас не ускользнуло, насколько ограничены здесь наши возможности. Мы никоим образом не ожидали вооруженного нападения. У нас не хватает техники для…

— Я заберу всех тяжелораненых, — устало произнес Флинкс.

Кикойса явно не ожидал, что юноша угадает его просьбу.

— Их немного… — Охранник, похоже, не мог поверить, что ему не придется уговаривать Флинкса.

— Я сказал, что всех вывезу.

Что же еще оставалось? Нельзя же улизнуть втихаря, таща за собой шлейф дурной славы.

— Правда, особых удобств не обещаю. У меня ведь не пассажирский лайнер. На судне всего три жилых помещения.