I Surrender - Tanza Liz

Эмма все же переступила через свои правила игры, но не до конца. Она опустила свою руку и коснулась самого жаркого места Реджины, проникая двумя пальцами в лоно, а большой палец, помещая на клитор и совсем несильно нажимая. Губы продолжали ласкать возбужденные соски, нежно покусывая, посасывая, второй рукой сжимая другую грудь, а рука, находящаяся в лоне Реджины, так и не шевелилась, в отличие от губ, терзающих упругую грудь.

Мелкая дрожь начинала пробивать все тело, но той волны, тех ощущений Миллс все еще не могла испытать. Находясь на грани, она потеряла остатки разума. Отпустив каретку кровати, она с силой вонзила свои ногти в спину Свон, с яростью раздирая. Она чувствовала, как практически сдирает нежную кожу.

Эмма выгнулась в спине, от резкой боли у себя на спине и сразу же прекратила всяческие движения. И губ, которые покусывали грудь и шею. И рука, которая прикасалась мимолетно к телу. А та рука, пальцы которой мучительно медленно двигались, и вовсе прекратили всяческие движения и даже покинули разгоряченное лоно Миллс.

– Руки вверх! – прошипела Свон и совсем убрала руку от промежности Миллс, посмотрев в затуманенный карий взгляд.

Миллс прорычала и со злостью еще раз прошлась ногтями по спине и плечам, вновь вцепилась в каретку.

– В следующий раз придется воспользоваться наручниками, – прошипела Свон и вовсе оторвалась от тела Миллс и присела на ноги, при этом смотря в карий, злой и очень обезумевший от нарастающего возбуждения взгляд.

Так же посмотрев на Эмму, брюнетка увидела, как и сама Свон уже находится на грани желания. Не зря было столько борьбы и мучений, столько утомительного ожидания. И вот она в постели Эммы. И Реджина знала, пока Свон не наиграется, разрядки ей не видать. Медленно закрыв глаза и очень тяжело дыша, Миллс начала ждать дальнейших действий блондинки.

Эмма довольно улыбнулась и нагнулась, берясь за запястья Реджины своими руками, при этом груди девушек соприкасались между собой, а губы Свон были в миллиметре от пухлых и сладких губ брюнетки.

– А теперь запомни, где должны быть твои руки и давай продолжим игру. Скажи, ты запомнила, где должны быть твои руки? – Эмма говорила очень медленно и настолько эротично, что сама почувствовала, как тело под ней начало покрываться мурашками. Она губами коснулась губ Миллс, но только на секунду. В следующую она, так и не услышав ответ, резко оторвалась от них и проговорила громче, – отвечай!

– Нет, Дьяволенок. Командовать мной ты будешь только в той комнате, и это если только я туда попаду. А тут ты будешь только просить, – ехидно улыбаясь и тяжело дыша, протянула Миллс.

– Запомни, Малышка, я никогда не прошу! – также ехидно протянула Свон и опустила губы на шею Реджины, совсем невесома целуя, а руками оперлась на кровать, – продолжим играть, – между поцелуями говорила Эмма, так и не предпринимая дальнейших кроме поцелуев действий.

– Я тебе не останавливала, – ответила Миллс, понимая, что может подлить масло в огонь.

– Как скажешь, – принимая правила игры, проговорила Эмма, хотя сама понимала, что долго не сможет мучить брюнетку, так желая почувствовать ее всю, овладеть ей полностью. Она мучительно медленно вновь начала посасывать торчащие соски. Одной рукой играя с ним, а второй так и проходя возле горящего лоно, совсем мимолетно касаясь, играясь с желаниями Миллс и все это время внимательно наблюдая за изменяющимся лицом девушки.

Реджина лежала с закрытыми глазами и тихо постанывала. От каждого мимолетного прикосновения она прикусывала губу. От этого они немного припухли и приняли насыщенный ярко красный цвет. Изгибаясь в спине, она давала Эмме владеть собой.

Но Свон наслаждалась по-своему. Она не могла дать Реджине то, что она хочет, полностью не заставив просить об этом, не заставив покориться себе и понять, что она ее и только ее. Что только Свон может дать ей то, что она так жаждет и так желает получить.

Эмма продолжала изучать каждый миллиметр уже совершенно податливой и полностью ее кожи. Оставляя яркие следы губ, зубов на сосках, шеи, животе. Эмма отмечала себя на таком сладком теле брюнетки. Но делала она это везде. Везде кроме уже разрывающего на части от ожидания места. Она так ни разу больше не проникла в лоно Миллс, лишь мимолетно дотрагиваясь, совершенно случайно задевая набухший клитор подушечками пальцев и каждый раз отмечая как сильно возбужденна Реджина, но Эмма не даст ей разрядки пока не услышит того, что хочет слышать.

– Я не подчиняюсь… – очень тихо простонала Реджина, не открывая глаз. Она знала, чего хочет Свон, но они уже это проходили, когда блондинка хотела получить всю власть в свои руки.

– Я твоя! Ты первая и единственная у меня. Но, Дьяволенок, я не буду подчиняться даже тебе, – хриплым голосом, но уверенно сказала Реджина.

– Я знаю, – Эмма опустила свой лоб на ключицу Реджине и, не дав ей больше и слова сказать, резко вставила в ее полностью готовое к продолжению лоно два пальца, мгновенно задавая им ритмичный и очень быстрый темп, не останавливаясь больше ни на секунду. Эмма поняла, что довольно долго играла на нервах Миллс и эта игра могла закончиться плохо, а Свон этого совсем не хотела. Она двигалась настолько быстро, что вместе с рукой двигалась и сама, полностью навалившись на Реджину, кусая и целуя ее в плечо.

Реджине не понадобилось много времени. Несколько минут, и лавина удовольствия накрыла ее с головой. Глаза открылись, а по телу пробежала волна дрожи. И с громким стоном брюнетка обмякла под Свон, тяжело дыша.

Как только Эмма почувствовала прилив влаги у себя на пальцах, услышала громкий стон вырывающийся из уст брюнетки, она замедлила свои движения. А через пару мгновений, когда Миллс полностью обмякла и расслабилась, вытащила свои пальцы, а сама легла рядом на кровати и хитро улыбалась, наконец, прочувствовав Миллс. И эти чувства Эмма запомнит надолго и уже точно не отпустит это девушку от себя, хотя и понимает, как будет сложно ей в дальнейшем.

Миллс долго восстанавливала дыхание. Она чувствовала, что Эмма на нее смотрит, но это ничуть не смущало брюнетку. Сейчас она поняла, что какая бы Эмма ни была, к ней она относится искренне и от всего сердца. Блондинка приняла ее такой какая она есть, а это значит, что и ей придется это сделать, несмотря на какие-то принципы.

Реджина не открывая глаз, повернулась на бок и, обняв Эмму, уткнулась лицом в ее грудь.

– Малышка, ты была прекрасна, – прошептала Эмма и, накрыв их обеих одеялом, поцеловала в темную макушку.

Реджина ничего не ответила, она только поцеловала Свон в грудь и еще сильнее прижалась к горячему телу.

– Засыпай, Малышка. Ты сегодня слишком устала, – также прижимая ближе к себе Миллс, тихо прошептала Эмма и сама закрыла глаза.