I Surrender - Tanza Liz

– Тебе понравилось, дьяволенок? – с искренней улыбкой, спросила Реджина. Она уже легла рядом с Эммой и выводила на ее животе непонятные узоры.

Эмма тяжело дышала и пыталась восстановить свое чрезмерно сильно сбившееся дыхание. Таких ощущений Свон не испытывала очень давно и сейчас ее наполняло чувства огромного восторга. И пусть Миллс поиграла немного, но за это она еще ответит.

– Да. Малышка, мне понравилось все. Кроме этих игр, – проговорила Свон, хватая руку у себя на животе и не давая играться.

– Если бы не было игр, то ты бы не получила таких ощущений, которые получила, – протянула Миллс, целуя в ключицу.

– О, Малышка, не нужно себя и меня недооценивать, – также хитро протянула Свон, и уже почувствовала, что восстановила силы, после умопомрачительного оргазма и несколькими движениями уложила брюнетку на кровать, приподнимая ее руки к каретке, а сама нависая над ней.

– Ну, что Малышка, проверим, как ты реагируешь на эти игры, – ухмыльнулась блондинка, – руки не опускать, – кинула Свон, отпустив запястья, а губами начиная нежно целовать шею брюнетки.

– Дьяволенок, ты получила доступ к телу, так действуй, – ответила Миллс, взявшись за каретку кровати. Ее возбуждение уже тоже было на пределе.

От этого обращения Эмма только зарычала, хотя и понимала, что это только забавляет Реджину и, не останавливаясь местами нежно, местами грубее исследовала бархатную кожу шеи. Руками она несильно ласкала грудь, совсем медленно. Даже правильнее было бы сказать мучительно медленно, обводила пальчиком по ореолу на груди. Облизав свои пальцы, Свон продолжала изучающими движениями ласкать упругую грудь Миллс, очень осторожно, как бы боясь навредить, но это было намеренно. Губами она так и не отрывалась от шеи. Эмма умела играть в такие игры гораздо лучше Миллс. И точно знала, что той нужно было сделать, чтобы заслужить свою разрядку, которую Эмма ей естественно не даст, пока сама не наиграется.

Реджина улыбнулась, закусывая губу. Зная, что Эмма сейчас будет мстить, брюнетка была готова ко многому. Наблюдая за каждым движением Свон и чувствуя каждое прикосновение к своему телу, Миллс наслаждалась моментом.

– Малышка, не молчи, – прошептала Эмма, когда губами ласкала податливую грудь и краем глаза видя, как Миллс закусила губу, сдерживая вырывающийся наружу стон. Свон прекрасно понимала, что Миллс сейчас очень нужна ее порция удовольствия, но и Эмма не могла оставить безнаказанным действия брюнетки. Свон оторвалась от сладкой груди и, прогнувшись, дотронулась своей грудью до груди Реджины.

– Я не люблю, когда молчат, – прошептала над самым ухом Реджины Эмма, а руками медленно провела по так и держащим каретку кровати запястьям Миллс. Медленно спускаясь вниз по рукам, шеи, она, наконец, начала более настойчивее ласкать грудь, подключая язычок и сильнее играясь пальчиками, но пока даже не думала спускаться ниже.

Миллс не могла наигранно стонать и притворяться, она никогда не отличалась жаркими стонами и истошными криками. Но когда Эмма в очередной раз ласкала ее грудь, она застонала. Выдыхая через нос воздух, она выгибалась в спине. Разрядку хотелось получить прямо сейчас, но посмотрев в озорные серые глаза, в которых было написано, что ее месть будет долгой и мучительной, Реджина продолжила получать удовольствие даже от этих мук.

Видя, слыша и чувствуя, как Реджина вся извивается, как так и хочет получить разрядку. Как она уже находится на самом пике, и остается всего несколько страстных проникновений, и девушка будет биться в сладостных конвульсиях от небывалой лавины удовольствия, Эмма, наконец, оставила без внимания грудь и медленными и совсем невесомыми поцелуями начала спускаться вниз. Целуя грудь, живот, Эмма горячо подула в пупок и вновь увидела, что даже от такого действия Миллс вся так и жаждет продолжения, но Свон так и не хочет давать ей его. Руками она касалась бедер, совсем близко от горячего места, но так и не прикасаясь к нему.

Эмма любила играть и, если бы Реджина была в ее руках не в спальне, то она смогла бы ей подарить еще больше удовольствия от ожидания. Но они здесь, в спальне и блондинка в несвойственном ей желании сама уже мечтает коснуться язычком клитора. Почувствовать насколько сладка Реджина, насколько чувствительна от ее ласк, насколько переступит через себя, прося и моля о продолжении.

Но Эмма все медлит. Она продолжает мимолетные поцелуи на шее, груди, животу. Гладит руками ноги, бедра, ягодицы. Но так и не позволяет себе большего.

Реджине безумно хотелось отпустить руки, но каретка кровати была ее спасением. До боли в костяшках брюнетка сжимала ее, чествуя, как тело уже не слушается, отдаваясь полностью во власть Свон. На грани потери сознания Миллс через приоткрытые веки смотрела на блондинку.

– Дьяволенок, пожалуйста… – простонала брюнетка, прижимаясь самым горячим местом к бедру Свон.

– Не так быстро, Малышка, не так быстро, – не отрываясь от груди, прошептала Эмма и убрала свое бедро, так, чтобы оно не соприкасалось жарким местом Реджины. А сама так и продолжала доводить брюнетку до исступления, своими ласками, но такими мимолетными и совсем не удовлетворяющими желания.

Миллс уже не могла, она извивалась, пытаясь найти хоть какого-нибудь контакта. Немного спустившись, так чтобы ткань собралась между ног, она начала клитором тереться о ткань своих трусиков, которые все еще были на ней. Они практически насквозь были мокрыми.

– Свон, я сейчас сама кончу, – прорычала Миллс.

– Не кончишь, пока я не позволю… – прошипела на ухо Миллс Эмма, при этом прикусив ей мочку уха и тут же поцеловав ее, стала спускаться поцелуями ниже. Дойдя до резинки трусиков, Эмма увидела, как они помогают Реджине облегчить ощущения от тягучего и болезненного кома внизу живота. И усмехнувшись, она быстро стянула их, замечая насколько мокрая ее девушка. Откинув ткань на пол, Эмма провела ладонью по промежности, при этом несильно надавив на клитор средним пальцем. И слыша сдавленный стон, Эмма тут же убрала руку, кладя ее на грудь и вновь приближаясь к уху, -… а я – не позволяю.

И вновь продолжила мучительные ласки губами, пальцами. Они были везде, ласкали везде, но не там где их так ждут.

– Хватит… Я больше не могу… Дьяволенок, пожалуйста, я тебя очень прошу, дай мне кончить… – молила Реджина, выгибаясь в спине и ерзая по постели.

Это был первый раз с девушкой. Первый раз она так стонала. Первый раз молила. Первый раз подчинялась. Первый раз знала, что это лучшее что может быть с ней.

– Я знаю, крошка, знаю, – шептала Эмма, но ей самой хотелось быстрее прочувствовать ее. Быстрее почувствовать себя в ней. Знать, что она ее, что имеет полную власть над ней, над ее телом, разумом и главное желанием, которые уже были в ее сильных и властных руках.