Баллада о неудачниках - Юлия Стешенко

— Пошел, — хлопнул я растерянного жеребца по крупу. Ворон сделал шаг.

— Ай! — сказала Вилл, выпрямилась и уперлась руками мне в колени.

Ворон сделал еще шаг.

— Ай-яй!

— Что?

— Угадай!

Час от часу не легче.

— Ну уж потерпи как-нибудь. В стремена попрочнее упрись, чтобы не так шатало.

— Стой! Погоди. Не двигайся, — Вилл неуклюже завозилась в седле. — Обними меня.

— То есть?

— Что — то есть? Обнимай, говорю!

Я озадаченно уставился в макушку Вилл. Нет, предложение, конечно, приятное. Но очень уж внезапное.

— Ты головой ударилась, что ли?

— Денфорд, чтоб тебе! Кончай изображать из себя Галахада! Просто зафиксируй меня. Прижми попрочнее, чтобы меньше трясло.

Господь всемогущий, пречистая дева Мария и все двенадцать апостолов…

Тщательно прицелившись, я обхватил Вилл поперек живота и плотно прижал к себе.

— Так?

— Да, — она оперлась на меня, как на спинку кресла. — Под поясницу бы еще что-нибудь подложить.

Твою мать. В следующий раз возьму с собой подушечку. Охрененно нужная в лесу штука. И как мне раньше в голову не пришло!

Как снять с коня человека, который не может ни спину согнуть, ни ногу? Правильный ответ — никак. Но я снял. Истину говорил отец Гуго: с усердием и божьей молитвой ты одолеешь любые препоны! Все верно. Только вместо божьей молитвы — трепаная мать.

Оказавшись на земле, Вилл шмыгнула носом и потерла поясницу. Вид у нее был пришибленный.

— Обойдется, — как можно увереннее сказал я. — Скажешь своим, что ты защищалась. Там сразу понятно, что к чему — их дюжина, нас двое. Все будет нормально.

— Думаешь?

— Клянусь гробом Господним.

— Очень убедительно, — хмыкнула Вилл и заковыляла к дому. Я подхватил ее под локоть.

— Держись. Доведу тебя до кровати.

— Сама дойду. Что я тебе, калека, что ли?

— Могу довести. Могу донести. Сама выбирай, что лучше.

Несколько секунд Вилл прожигала меня оскорбленным взглядом, потом хмыкнула и протянула руку.

— Ладно. Пошли.

Глава 45, в которой Марк предлагает решение проблемы

Заснуть не получалось. В голову лезла какая-то ерунда, но стоило задремать, и под веками разлетались острые щепки воспоминаний. Солнечный свет, навылет простреливающий кроны. Желтые зубы Кривого. Блеск меча. Грязная окровавленная рука, скребущая дорожную пыль. Я вертелся в кровати, то натягивая одеяло, то сбрасывая его, а потом плюнул и встал. Каменный пол холодил ступни.

За каким хреном я потащил Вилл за собой? Вот за каким?! Можно подумать, я без подсказок карту прочесть не смогу. По дороге сам не проеду, в тишине и молчании. Но нет же. Разговоров мне захотелось! Приятной, мать ее, комании!

И что теперь?

От окна до кровати. От кровати к двери. От двери к окну. От движения становилось легче, как будто работа мышц открывала невидимый клапан, через который вытекала бурлящая во мне ярость.

Ну нахрена я потащил с собой Вилл? На-хре-на?!

Размахнувшись, я от души пнул сапог. Дугой перелетев через комнату, он врезался в стену, высекая каблуком искры.

Твою мать! Ну почему все через жопу? Почему?! Так хорошо все было!

Ладно. Хорошо. Ладно. Если Вилл выпрут с должности. Это же не конец света, правильно? Не выгорело на этом месте, всегда можно на другое пойти. Может… ну, скажем… может целительством заняться. И деньги хорошие, и никаких сражений. Очень для женщины подходящее дело. Снимем солидный просторный дом, сушеных ящериц развесим, веники из трав. Репутация у Вилл… Да весь Нортгемптон знает — и город, и окрестности. Даже Кривой, мать твою, знал! От клиентов отбоя не будет.

Это если Вилл разрешат остаться. А могут ведь не разрешить. Могут потребовать, чтобы она домой вернулась. Если потребуют, тогда… Тогда…

Тогда женюсь. И пусть хоть узлом завяжутся. Нет такого закона, чтобы жена уезжала, а муж оставался! Пусть только сунутся потом — уж я их встречу.

Я не очень понимал, кого именно собирался встречать и в каком количестве — но готовность ощущал категорическую.

Только суньтесь ко мне, сукины дети. Только суньтесь.

Я выпил кружку воды — залпом, будто дешевое вино, и плюхнулся в кровать. План составлен. Цели намечены. Завтра поговорю с Вилл — и будем решать проблему.

Все будет нормально. Я все исправлю. Все будет хорошо.

Мысль разлилась во мне, как масло, усмиряющее шторм.

Все будет хорошо. Я все исправлю.

Вернувшись в кровать, я рухнул лицом в подушку и уснул.

Памятуя о манере Вилл спать до полудня, я не особенно торопился. Неспешно позавтракал, поглядел на утреннюю смену караула, проверил посты у городских ворот. И только потом поехал к Вилл.

И опоздал.

Перед крыльцом уже стояла телега, на ней — сундук и плотно набитые тряпками тюки. Рядом, почти соприкасаясь стременами, перешептывались два тощих хмыря.

Хмыри стояли рядышком, как горшки на полке.

Я представил, как бросаю на них Ворона. Выдергиваю из ножен меч. Рублю одного — сверху вниз, поперек шеи. Ворон идет вперед, рука с мечом опускается. И тут же, на обратке — второго. Снизу вверх.

Две секунды. Может, три. И все. Проблема решена. Вилл, правда, будет ругаться, но к этому я уже привык.

Я медленно ехал вперед.

Кровь брызжет на чистенькие котты, на гривы лошадей.

Я медленно ехал.

Тела сползают в пыль, словно тряпичные куклы.

Я ехал.

Два взмаха мечом — и все.

И никаких проблем.

— Сэр Марк?

Вздрогнув, я обернулся и натянул вожжи.

— Леди де Бов?

Вилл вышла из дома — в привычном, уже основательно поистаскавшемся мужском платье. И в дорожном плаще. В руках она держала крепко сколоченную клетку, из которой доносился тоскливый и монотонный басовый вой. Певческие таланты Колючки внушали глубокое уважение.

— Добрый день, сэр Марк, — любезно улыбнулась мне Вилл. Я посмотрел на нее — усталую и невыспавшуюся. На хмырей — две тупые мишени, не понимающие, что они мишени. На Колючку, тянущую из-за решетки лапу, словно приговоренный узник.

— О да. Чудесный день, леди де Бов. Такой солнечный. Если я правильно понимаю, вы покидаете Нортгемптон?

— К сожалению, да. Некоторые вопросы требуют моего личного присутствия. Рада была знакомству, сэр Марк.

— Я тоже счастлив знать вас, леди де Бов. Может быть, я сумею помочь? В решении некоторых вопросов?

Да тут ответов — на два взмаха мечом. Вопросы икнуть не успеют.

— Благодарю