Зороастрийцы. Верования и обычаи - Мэри Бойс

Несмотря на значение зороастризма и данных Авесты для истории народов СССР, в отечественной науке до сих пор не существует – если не считать статей в энциклопедиях н справочниках – цельных очерков н обобщающих исследований, посвященных зороастризму, его истории и Авесте как культурно-историческому источнику, хотя в работах советских ученых о древнем Иране, Средней Азии и Азербайджане рассматриваются (и по-разному решаются) отдельные вопросы, касающиеся места и времени происхождения Авесты и зороастризма, его соотношения с религией Ахеменидов, проблем зороастрийского календаря и т. п.[87].

Учитывая возросший интерес наших читателей к проблемам истории религий, представляется вполне своевременным и полезным издание русского перевода книги М. Бойс «Зороастрийцы. Верования и обычаи». Несмотря на сравнительно ограниченный объем, книга содержит богатую информацию о зороастризме, дает последовательное изложение его истории, приводит н учитывает многочисленные факты по этой сложной теме. Работа не перегружена ссылками на источники и не содержит детального разбора спорных проблем, дискутируемых среди специалистов: вместе с тем в ней собран многообразный фактический материал по длительной истории зороастризма, его догматов, обрядов и пр. Книга М. Бойс, крупнейшего специалиста по зороастризму, безусловно, привлечет внимание широкого круга читателей и ученых различного профиля. Достоинства данной работы определяются, в частности, еще и тем, что она включает общую историю зороастризма.

В зарубежной литературе имеется значительное число исследований, посвященных зороастризму, и прежде всего древней эпохе в истории иранских религий. Из работ последних десятилетий можно было бы упомянуть труды известного французского ираниста и индоевропеиста Э. Бенвениста, бельгийского профессора Ж. Дюшен-Гюйимена, шведских иранистов X. Нюберга и Г. Виденгрена, датчанина К. Барра, немецкого ученого В. Хинца и др. Первостепенное значение в исследовании зороастризма приобрели работы М. Бойс, тем более если иметь в виду, что в них рассматривается история этой религии в целом.

В настоящее время М. Бойс – заслуженный профессор Лондонского университета, один из ведущих современных иранистов, автор многих работ по истории и культуре Ирана и соседних стран[88]. Большой вклад внесен ею в изучение зороастризма, в том числе по истории в средние века и новое время. Следует также особо отметить значение проведенных М. Бойс «полевых исследований» этнографии и религиозно-обрядовой практики иранских зороастрийцев в городке Шарифабаде-Ардекан на севере долины Йезда в 1963 – 1964 гг.[89]. Данные о ритуалах и верованиях современных зороастрийцев нашли непосредственное отражение и в выводах М. Бойс о древних формах зороастризма. Вместе с тем ей принадлежит ряд конкретных штудий по истории раннего зороастризма, древнеиранского пантеона и пр.

М. Бойс подготовлено и частично уже осуществлено фундаментальное издание общей «Истории зороастризма» в четырех томах. Первый том[90], вышедший в 1975 г., посвящен ранним этапам в развитии этой религии и по охваченному периоду в целом соответствует четырем первым из 14 глав настоящей книги на русском языке (вышедшей в свет на английском в 1979 г.). Одной ее пятой главе примерно соответствует содержание опубликованного в 1982 г. второго тома «Истории зороастризма», трактующего сложные и спорные проблемы эпохи Мидийской и Ахеменидской держав, соотношения религии западных иранцев в ту эпоху и зороастризма[91]. Третий том охватит период до сасанидской эпохи включительно (то есть до времени, пока зороастризм с его разновидностями оставался господствующей религией больших иранских государств), чему в обобщающей работе, издаваемой теперь в русском переводе, посвящены главы 6 – 9. Последующая история зороастризма должна составить содержание IV тома; но уже сейчас главы 10 – 14 переводимой книги «Зороастрийцы. Верования и обычаи» представляют наиболее надежный и авторитетней очерк судеб зороастризма и зороастрийских общин после падения державы Сасанидов и до настоящего времени.

Книга «Зороастрийцы…» и капитальная «История зороастризма» (судя по ее вышедшим томам) содержат непротиворечивый в рамках общей концепции автора очерк развития зороастризма, его догматов и обрядов в целом. Правда, далеко не все отдельные положения, на которые опирается общая концепция М. Бойс, выглядят одинаково убедительными. Но само по себе это обстоятельство едва ли может быть поставлено в упрек автору, ведь и другие общие схемы истории зороастризма, особенно на ранних этапах его развития, основываются в значительной части на спорных или сомнительных положениях (что во многом определяется характером дошедших источников для изучения этих проблем).

Контроверсы по ряду таких дискуссионных вопросов и более подробные аргументы М. Бойс можно найти в вышедших томах ее «Истории зороастризма» (однако и там приводимая аргументация по тем или иным проблемам не всегда может быть признана доказательной). Обобщающая работа, каковой является книга «Зороастрийцы. Их верования и обряды», не могла вместить всех этих деталей (хотя «скрытая» полемика по ряду спорных вопросов в ней присутствует). Читателю, не являющемуся специалистом по данной теме, следует помнить, что часть отстаиваемых и выдвигаемых М. Бойс положений отнюдь не является общепризнанной в специальной литературе, а решение некоторых вопросов не кажется, в свете имеющихся данных, достаточно убедительным.

Определенные возражения вызывают методологические принципы при определении особенностей зороастризма в ранний период его развития. При этом предполагается, что поздние авестийские и относящиеся к сасанидскому и последующему времени среднеперсидские тексты в целом правильно отражают основные черты зороастрийской религии в более ранние эпохи вплоть до времени Заратуштры, Это близко к уже упоминавшейся выше «традиционной» интерпретации Авесты. Особое значение М. Бойс придает более поздним и современным (в том числе изученным ей самой) данным о ритуале, который, как она считает, должен обладать большой устойчивостью и вместе с тем отражать иные, связанные с ним черты соответствующих религиозных верований, включая особенности пантеона.

И в ряде других случаев известное по поздним данным переносится на более ранние периоды истории зороастризма (или же относящиеся к ним спорные свидетельства трактуются в свете упомянутых поздних данных). Правомерность такого подхода или его расширительного применения вызывает существенные сомнения, что уже отмечалось оппонентами М. Бойс. Так, известный французский иранист Ф. Жинью полагает, что основной недостаток ее исследовании о зороастризме (имеется в виду первый том «Истории зороастризма», 1975 г.) – перенесение в иранское прошлое того, что известно по более поздним данным, и априорное допущение длительного религиозного консерватизма без резких изменений[92]. Немецкий иранист и авестолог X. Хумбах, говоря о мнении М. Бойс, по которому религиозные воззрения и практика современных зороастрийцев, описанные ею по наблюдениям в Шарифабаде, точно представляют древние зороастрийские обычаи, отраженные в Авесте, считает, что в действительности можно говорить лишь о сохранении ритуалов и обычаев сасанидской эпохи, и отмечает конкретное частное расхождение в обрядах зороастрийцев Шарифабада и предписаниях Авесты[93].

Многие проблемы истории зороастризма зависят от датировки времени жизни Заратуштры и соответственно возникновения древнейших частей Авесты. Исследователи самым различным образом решают этот трудный вопрос. М. Бойс предлагает, по существу, наиболее ранние из встречающихся в литературе даты для этих событий. Она не принимает выводов авторов, основывавшихся на «традиционной дате Зороастра» (встречающееся в поздних источниках сообщение, что Зороастр жил за 258 лет до Александра Македонского), согласно которой его жизнь могла бы быть отнесена к концу VII – первой половине VI в. до н.э. Другие ученые, не придающие особого значения этой дате или – очевидно, обоснованно – отвергающие ее достоверность[94], полагают, что пророк жил предположительно в VIII – VII вв. до н.э.[95] или между Х – VII вв. до н.э. Высказывались и мнения, что Заратуштра жил на рубеже II/I[96] тысячелетий до н.э., как полагал еще Эд. Мейер[97]; по сходным основаниям подобное положение отстаивается Г. Ньоли[98]. Эта датировка связана с предположением, что мидяне и персы ко времени своего появления на исторической арене в Западном Иране в начале I тысячелетия до н.э. уже были знакомы с зороастризмом или принесли с собой верования, восходящие к учению Заратуштры.