Зороастрийцы. Верования и обычаи - Мэри Бойс

62. Zaehner, 1961 – Zaehner R. C. The Dawn and Twilight of Zoroastrianism. L., 1961, 1976.

Послесловие

Имя пророка Зороастра – в этой греческой форме, передающей древнеиранское Заратуштра, – и название основанной им религии «зороастризм» известны достаточно широко. Нельзя, однако, сказать того же о подлинной истории этого религиозного учения и жизни его основателя, о сущности зороастрийской религии, ее догматах и обрядах.

В Европе учение Зороастра вызывало большой интерес уже в античную эпоху, когда многие греческие и римские писатели, философы и историки писали о Зороастре, религиозных и философских взглядах этого вероучителя и считавшихся его последователями магов – жрецов древнего Ирана: Мидии и Персиды. В одних сообщениях содержатся сведения, которые могут отражать информацию об обрядах и учении собственно зороастризма, другие относятся скорее к иным иранским верованиям, а еще некоторые вообще не имеют прямого отношения к этим религиям или передают положения античных религиозно-философских школ и сект, прибегавших к авторитету восточной мудрости и фиктивно ссылавшихся на Зороастра (его, например, считали также учителем Пифагора и некоторых других древнегреческих философов).

В основном из тех же сообщений античной литературы исходили в суждениях о зороастризме европейские ученые и мыслители конца средневековья – начала нового времени. Тогда Зороастру тоже нередко приписывались разные религиозно-философские положения и предписания, имеющие к нему на самом деле самое отдаленное отношение или вообще не связанные с его учением. Между прочим, это нашло яркое выражение еще во второй половине XIX в. в сочинении Ф. Ницше «Так говорил Заратустра». К тому времени, однако, европейская наука уже располагала различными материалами для изучения зороастризма, включая сочинения самих его последователей (многие из них написаны на среднеперсидском языке и составлялись в эпоху державы Сасанидов, III – VII вв., и в последующие столетия); существовало и несколько европейских переводов Авесты – священной книги зороастризма и его наиболее древнего памятника. Авеста написана на одном из древнеиранских языков – авестийском (на его более архаичном диалекте составлены Гаты – 17 песен пророка Заратуштры).

Первый европейский перевод Авесты вышел в 1771 г. Он был выполнен Анкетиль-Дюперроном, проведшим до этого несколько лет в Индии и учившимся там у зороастрийцев-парсов. Со временем эту работу оценили как жизненный подвиг французского ученого. Но появление перевода Авесты было встречено в Европе с разочарованием и недоверием. Вместо приписывавшихся Зороастру философских положений и догматов пророческой монотеистической религии в опубликованном переводе читатели увидели прежде всего однообразное и утомительное перечисление культовых и ритуальных предписаний, славословий в адрес многих богов авестийского пантеона. Высказывались и мнения, что Авеста имела на самом деле иное содержание, неверно истолкованное Анкетиль-Дюперроном или уже парсами.

Однако дальнейшие исследования подтвердили, что понимание Анкетиль-Дюперроном Авесты было в основном правильным. Новый этап в ее интерпретации и переводе связан с изучением авестийского языка в сравнении с другим известным древнеиранским языком – древнеперсидским (его памятники дешифрованы к середине XIX в.), древнеиндийским (ведийским и санскритом), наиболее близким к древнеиранским среди индоевропейских языков, а также с этими последними, что позволило исправить перевод многих отрывков Авесты и поставить на научную основу изучение самого авестийского языке и его грамматики. Это направление в исследовании Авесты и ее языка, основанное на привлечении данных различных родственных языков – от современных новоиранских (в частности, их лексики, находящей соответствия в Авесте, некоторых фонетических черт и пр.) до индоевропейских в целом, – можно назвать «этимологическим». Оно, однако, не дает возможности определить реальное содержание всех текстов Авесты и все особенности ее языка, а имеющие соответствия в лексике родственных языков авестийские слова и термины могли иметь в ней отличное или вновь развитое значение.

При толковании неясных мест Авесты значительную роль часто играют ее более поздние (среднеперсидские и иные) переводы и комментарии, нередко существенно расходящиеся с «этимологической» интерпретацией. Но «традиционное» понимание зороастрийцами священных авестийских текстов могло отличаться (и в ряде случаев так это и было) от смысла этих текстов в период их сложения. Конечно, при различиях в этимологическом и более позднем значении отдельных слов и понятий нелегко установить, когда произошли такие изменения – уже к авестийской эпохе или позднее.

В целом современные переводы Авесты основаны на сочетании обоих методов, «этимологического» и «традиционного» (при преобладающем значении первого). Но и теперь еще далеко не все места Авесты поддаются надежному толкованию. Это тем более относится к Гатам, причем помимо буквального перевода тут особое значение приобретает интерпретация того реального содержания, которое вкладывалось в образную и иносказательную речь пророка. От соответствующего понимания текста Гат зависит, между прочим, решение вопроса о том, содержалось ли в учении Заратуштры положение, по которому от высшего бога произошли и доброе, и злое начала. Судя по имеющимся данным, с сасанидской эпохи и позднее это волновало и руководителей зороастрийской общины, особенно в их полемике с адептами соперничающих религий – христианства, манихейства, ислама и др.

Кроме этих и других догматических проблем современные исследователи решительно расходятся и во мнениях по поводу конкретной истории зороастризма, его происхождения, времени и путях проникновения его идей и пр. Исторические судьбы зороастризма, и прежде всего то обстоятельство, что на обширных пространствах, где он был распространен в древности, уже в раннем средневековье его в основном сменил ислам, привели к утрате большей части зороастрийской и иной иранской литературы предшествующего времени, в том числе около 3/4 свода Авесты, существовавшего при Сасанидах. Все это сильно затрудняет воссоздание истории зороастрийской религии и церкви. Впрочем, и утраченные части Авесты едва ли содержали определенное указание на страну, где возник зороастризм, и тем более на время, когда жил Заратуштра (дошедшие авестийские тексты очерчивают, однако, широкий географический горизонт, в пределах которого можно искать области раннего распространения зороастризма, – это районы в Средней Азии и на востоке Иранского нагорья). Сведения о религии иранцев, преимущественно «западных» – мидян и персов, имеются в надежно датируемых античных источниках, но остается спорным, какую стадию в развитии зороастризма они отражают, не говоря о том, что, по мнению части ученых, упомянутые западные верования вообще независимы от собственно зороастризма.

Специалистам по истории древнеиранских религий и зороастризма, независимо от принимаемых ими положений, хорошо известны иные точки зрения по спорным вопросам. Но эти контроверсы далеко не всегда учитываются в иных работах, привлекающих данные о зороастризме и его истории. Между тем сама тема вызывает большой интерес и имеет важное значение при изучении ряда общих историко-культурных проблем. Назовем некоторые из них.

Если иметь в виду прежде всего саму историю религий, то независимо от различных выводов о времени возникновения зороастризма и его распространения представляется очевидным, что религия Заратуштры и близкие ему иранские учения занимают важное место в истории религиозно-философских систем древнего мира. Зороастризм – одна из древнейших «пророческих» религий (в частности, предшествовавшая по времени возникновению буддизма и по крайней мере частично сочинений библейских пророков). В нем и родственных– ему иранских религиях развивались идеи о происхождении зла и его месте в мире, роли и деятельности человека в развитии мирового процесса, посмертном воздаянии и т. п. Эти идеи оказали бесспорное – хотя, по разным мнениям, большее или меньшее – влияние на иудаизм и его секты, христианство и гностицизм, буддизм или прежде всего его «северные» школы (махаяна и др.), ни ряд положений античных философов и тем более на такие религиозные течения поздней древности, как манихейство, распространившееся в то время от западных провинций Римской империи до Китая и претендовавшее на роль мировой религии.

Вообще древнеиранские верования сыграли большую роль в процессе развития религий древнего мира от племенных и местных культов к «национальным» религиям, общегосударственным культам и религиозно-философским учениям больших древневосточных и западных государств и «империй», а затем к возникшим и распространившимся в поздней древности – раннем средневековье «мировым» религиям (хотя сам зороастризм не стал одной из мировых религий сих выраженным интернациональным характером и во многом сохранил «национальные» – конкретно «иранские» – особенности).