Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

— Капитан Амрад, бери командование на себя! — приказал Дерелхаан. — Хиалхи, за мной.

Когда отделение разделилось, чтобы окружить площадь со всех четырех сторон, Хиалхи услышал громкое хлопанье двери и вой сирены. Слухи о том, что в улье Терциус находятся космодесантники, распространятся быстро, но несколько минут в это будут верить неохотно. Однако с появлением все большего числа громадных фигур в доспехах народ начнет разбегаться.

— Их мутация носит иной характер. Она внутри, — объяснил Дерелхаан, пока одновременно с Амрадом спускался по узким лестницам, ведущим к площади. — Богослужители рассказывают нам о существах с двумя головами и щупальцами, но эти твари не демонстрируют внешних следов порчи.

— Тогда как мы отличим здоровых от больных? — спросил Хиалхи.

— К сожалению, незапятнанных здесь нет. Эти мутанты укрывают колонии паразитов, которые заражают других, так что у нормальных людей потомство тоже будет мутированным. Эту ересь плоти нужно истребить в корне. Вот почему этим должны заняться мы, брат. Вот почему я набрал таких воинов, как ты.

Хиалхи добрался до открытого пространства узкой аллеи, выходящей на площадь. Сигнал тревоги только-только донесся до народа внизу. Кто-то бросился расспрашивать окружающих, пытаясь найти кого-нибудь уполномоченного, кто смог бы подтвердить или опровергнуть уже распространившиеся слухи. Хиалхи заметил, как остальная часть тактической группы выстраивается на балконе, с которого открывался выгодный обзор всей площади, где сейчас находились около четырехсот человек, доживающих последнюю минуту.

Кодиций уже практически видел и чувствовал, как их нити судьбы обрезаются, а души безжизненно падают на пол, будто марионетки, которым оборвали веревки.

— Мы на позиции, — известил по воксу капитан Амрад.

Прокатившийся по району грохот подрывных зарядов говорил о том, что в бой вступили другие истребительные команды Астральных Рыцарей. Зачистка началась.

— Император наблюдает, — раздался голос магистра ордена Дерелхаана по каналу связи. — Открыть огонь!

Корабль Его Императорского Величества «Иглокоготь»

Код кодировки: Болиголов Только для представителей Инквизиции Записано лордом-инквизитором Куилвеном Райе Личное добавление

Когда я думаю о том, что натворил за свою жизнь, то возношу благодарность Императору, наделившему меня стальным характером инквизитора. Однажды я истребил целый народ. Спровоцированные мною соседние жители напали и, сломав крепостные стены, устроили резню, складывая груды трупов прямо на улицах, чтобы затем скинуть в ледниковые расселины южной тундры. Когда подстегнутый мною геноцид слишком затянулся, я заставил согнать оставшихся обреченных к краю пропасти и столкнуть вниз, точно лишний скот, который проще убить, чем прокормить. Я сделал это потому, что так сказал Император. Этот народ исповедовал неправильную религию, но все ли убитые были приверженцами темной веры? Разумеется, нет. Один из десяти? Один на сотню? Вряд ли. Но даже когда их заледеневшие глаза уставились на меня из общей могилы, я не почувствовал и тени сожаления или скорби. Я нисколько не испытывал вины, ведь так мне велел поступить Император, а разве не по воле Его человек добивается звания инквизитора, получает печать и наделяется такой властью, что способен натравить одну цивилизацию на другую?

Я убил своего старейшего друга. Мы сражались с ним бок о бок, спина к спине на службе Священных Ордосов еще с тех времен, когда меня только приняли младшим писцом, а после повысили до следователя и дознавателя. Он спас мне жизнь в битве за базилику Святого Агмарана. Остановил кровотечение в легких, когда меня скосил и чуть не убил «недуг трупоискателя». Но мой начальник, лорд-инквизитор Голвуур, подозревал его в слабом рвении и укрывательстве сомнений в собственном предназначении, и поэтому я застрелил своего друга в шею, пока он спал. Я не горевал о нем и не прокручивал в памяти ту ночь раз за разом, потому что так мне приказал Император, ибо Он действовал через Голвуура и агентов Его Священных Ордосов.

Я присутствовал при казни самого Голвуура на конклаве Серафана. Несмотря на то что он был моим начальником и я поклялся защищать его, неважно, какие бы ужасные вещи он ни сотворил или ни приказал мне сделать вместо него, я все же невозмутимо держал кубок, когда его полоснули по горлу. Все потому, что Император решил — пора Голвууру умереть, дабы посодействовать невидимой игре инквизиторов в их борьбе за власть.

Здесь же, я думаю, мы совершили нечто такое, на что я буду оглядываться с сожалением и чувством вины. И, я бы сказал, даже страхом, хотя инквизитору и нельзя признаваться, что он чего-то боится, как обычный смертный. Я убивал миры. Неоднократно предавал доверие. Я расширил границы того, что человек по своей воле способен сделать со своим близким. Но о том, что, как я подозреваю, тут произошло, я не в силах вспоминать, кроме как с содроганием.

Если я смогу продолжить выполнять свои обязанности, держа в себе столь сильное чувство раскаяния и сомнения, это станет для меня настоящим испытанием в качестве инквизитора Священных Ордосов.

Лорд-инквизитор Куилвен Райе

Глава восьмая

Сержант скаутов Фараджи

— Бежим! — закричал брат Вехаал. — Они идут с востока! Скорее к развилке! К…

Это оказались последние его слова, перед тем как из сумрака возникла пара изогнутых, как косы, клинков, прозрачных и с неясными очертаниями, словно они балансировали на грани физического существования. Вдоль тонкой серебристой конечности мерцал слабый свет, переходящий от нее к панцирю и насекомообразной голове странной техноконструкции, которая но росту превосходила космодесантника вдвое. Она плыла над землей, волоча за собой кабели и позвоночный хвост, словно гремящее цепями привидение из мифов примитивной культуры. От корпуса отходили еще четыре лапы-косы, шуршащие и щелкающие при движении. Глаза-линзы, асимметрично расположенные на низко посаженной голове, сузились, когда сфокусировались на космодесантнике-скауте.

Клинки вонзились Вехаалу в спину и вышли из нагрудника полудоспеха. Еще две лапы впились в плечи и глубоко погрузились в грудину. Последняя пара острых конечностей появилась из живота Астрального Рыцаря. Когда конструкция сжала человека в тесных объятиях, глаза Вехаала закатились и жизнь покинула его. Болт-пистолет и боевой нож выпали из рук. Жужжа моторчиками, конструкция выдернула клинки, рассекая Вехаала на дюжину кусков, которые с отвратительным шлепком упали на пол.

Как только сержант скаутов Фараджи увидел смерть Вехаала, за первым противником показались еще двое. Люди-рабы называли этих некронов «призраками», что вполне им подходило, поскольку они скорее походили на потусторонние создания, нежели на реальные. Они умели на мгновение ускользать из физического мира, чтобы пролететь сквозь стену или пронести свои лапы-косы через броню жертвы.

Жертва. Здесь, в недрах некрополя, именно ею Астральные Рыцари и были. Фараджи никогда прежде так сильно не казалось, что за ним охотятся.

— Отходим, прикрывая друг друга. Разбиться на группы, братья! — приказал сержант.

Фараджи обучил этих юных рекрутов используемой Астральными Рыцарями тактике боевых звеньев, доведя предусматриваемые ею действия до автоматизма. Как в тяжелейших стрессовых ситуациях тело реагирует инстинктивно, так и космодесантник неосознанно поступает как солдат. Палао припал на одно колено рядом с Самалем, обстреливая проход из дробовика, пока Рахаза и Нилхар пробегали мимо, покидая зону досягаемости лап призраков. Стреляющий на ходу из болт-пистолета Каззин скользнул за огромный саркофаг, откуда мог вести огонь из снайперской винтовки.

В других обстоятельствах Фараджи испытал бы за них гордость, но сейчас было неподходящее время для подобных чувств, учитывая, что один из бойцов отделения лежал, разорванный на части.

Оглушающий грохот выстрелов прекратился, как только Самаль и Палао встали и пошли назад, в то время как огневая группа прикрывала их. Призраки исчезли в стене, оставив только свои контуры из изморози там, где прошли сквозь камень.

Отделение отпугнуло техноконструкции на какое-то время и воспользовалось передышкой, чтобы спуститься по коридору к развилке и уйти от врагов. Пройдя под аркой из блестящих носителей данных, Фараджи вывел выживших на открытое пространство перекрестка, образованного четырьмя большими усыпальницами, между которыми тянулись узкие проходы. Одна гробница была сделана из камня с зеленоватыми прожилками, похожего на темный мрамор, и расписана завитками и фестонами, что резко выбивалось из архитектурного стиля некронов, отдающих предпочтение прямым линиям. Вырезанная в передней части гробницы арка подразумевала наличие двери, служащей либо входом для почившего, либо выходом на тот случай, когда он воскреснет и решит покинуть место своего захоронения.