"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

Они заплатят. Они заслуживали расплаты. Как сказал Рэй, золото это всего лишь бонус.

Мужчина колебался, как бы сомневаясь.

— Они не пойдут навстречу, — сказал мужчина. — Они не отдадут его вам просто так.

Билли впервые улыбнулся. Его губы раздвинулись над кривыми желтыми зубами. Его черные глаза блестели от предвкушения.

— Не волнуйтесь. Мы знаем, что делать.

Глава 40

Квинн

День седьмой

— Покажи нам еще раз, Квинн! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Хлоя схватила руку Квинн, подпрыгивая на носочках, ее темные глаза расширились, пластиковые заколки на концах ее косичек звенели.

Квинн закатила глаза.

— Здесь слишком холодно. Я устала.

— Еще разок? Пожалуйста? — взмолилась Юнипер.

Квинн посмотрела на Майло. Он стоял на вершине снежного холма, который они соорудили в этот день возле заднего выхода из церкви, укутанный в снежную экипировку по самые уши. Он ничего не сказал, но кивнул с застенчивой улыбкой, его глаза сияли.

Он вел себя гораздо тише, чем девочки. Как будто его поглотила их энергия и энтузиазм, их аура яркого кружащегося хаоса.

Но это не совсем верно. Он не растворился в их энергии — он грелся в ней, как будто просто близость к ним делала его тоже ярче.

Они вчетвером стояли на парковке за церковью. Асфальт примыкал к густому лесу, деревья вокруг были голыми, облезлыми и тяжелыми от мокрого снега.

Пара сердито стрекочущих белок гонялась друг за другом по веткам, сбивая куски снега на землю с тихим стуком.

Вчерашняя метель за ночь навалила еще один фут снега. Повсюду лежали огромные сугробы глубиной в несколько футов. Злобный ветер наконец-то утих к утру.

Квинн постаралась сделать этот день веселым. Они лепили снеговиков и создавали самых совершенных снежных ангелов, катали друг друга на старомодных санях, которые Бишопы привезли из своего дома, а дети радостно и беспощадно атаковали Квинн снежками.

Во второй половине дня, после нескольких игр в прятки, девочки нарисовали ей розово-фиолетовую мишень на огромном листе ватмана, который они раздобыли в одном из шкафов в комнате воскресной школы.

Майло нашел несколько крепежей и предложил прикрепить мишень к дереву, чтобы Квинн могла научить их стрелять из рогатки. Девочки принесли из дома несколько стеклянных шариков, и дальше все пошло как по маслу.

Дети пришли в полный восторг, им нравилось, когда она попадала в яблочко с пятнадцати футов, двадцати пяти футов и сорока футов снова и снова.

Однако они не хотели видеть, как она убивает белку. Все трое детей проявили непреклонность в этом вопросе.

Нянчиться с малышней оказалось не так плохо, как ожидала Квинн. Майло и даже непоседливые девочки оказались милыми, веселыми и послушными. Они ходили за ней по пятам, как надоедливые маленькие утята.

Всю свою жизнь она думала, что ненавидит детей. Оказалось, что только тех, которые строят из себя наглецов, грубиянов и сопляков. Некоторые из них на самом деле вполне приличные люди.

— Пожалуйста, Квинн! — снова взмолилась Юнипер.

— Еще раз, но не больше, — сурово сказала Квинн, потрясая рогаткой над Юнипер. — Потом мы пойдем в дом, чтобы помочь твоим родителям приготовить и раздать ужин.

Она отгородилась от звуков визжащих девочек, от всех отвлекающих факторов. Закрепила защиту на запястье, положила шарик в чехол и притянула ремешки к щеке. Наклонила рамку горизонтально, выровняла прицел, выдохнула и отпустила.

Шарик со звоном ударился о ствол дерева. Уже опускались сумерки, но она знала, что попадет в цель. Обычно ей это удавалось.

— Ну как?

Хлоя, Юнипер и Майло подбежали к дереву.

— Я вижу! — пискнул Майло. — БАМ! Он пробил дыру прямо по центру! Этот плохой парень мертвее мертвого!

— Я же говорила. — Квинн пожала плечами и усмехнулась. Она засунула рогатку в карман. — А теперь тащите свои маленькие ж… то есть задницы, внутрь!

Следующие несколько часов прошли в суматохе — приготовление огромных кастрюль томатного супа и сборка нескольких сотен бутербродов с сыром (чтобы использовать хлеб и молочные продукты, пока они не испортились), раздача всего в последние бумажные миски и тарелки, наблюдение за детьми, которые с нетерпением и небрежностью обслуживали семьи, оставшиеся на ночь внутри.

В церкви остановилось от пятидесяти до семидесяти человек. Дафна приняла предложение Квинн на вооружение, и теперь каждая семья помогала стирать одеяла и подушки, собирать дрова и выполнять другие повседневные обязанности.

— Давай снова поиграем в прятки! — предложил Майло после того, как ужин закончился, и Квинн дала Майло его лекарства.

Ноа подарил ей механические часы, чтобы она следила за тем, когда Майло нужно принимать лекарства. Запомнить время без таймера на телефоне не так-то просто, но она знала, как это важно.

По плану Ноа собирался забрать Квинн и Майло час назад. Он выматывался до предела, с каждым днем тени под его глазами становились все глубже. Она не могла упрекнуть его за опоздание, хотя и хотела бы.

Ей просто не терпелось вернуться домой и посидеть с бабушкой при свечах, может быть, свернуться калачиком перед дровяной печкой с кучей мурлыкающих кошек на коленях и изъеденным собаками экземпляром «Пятницы» Роберта А. Хайнлайна.

Квинн устало вела детей обратно в церковь.

— Я слишком вымоталась для подобного, Мелкий. Как насчет истории вместо этого? Или так, или я отлуплю вас сваренными спагетти.

Юнипер скорчила гримасу.

— Фу, гадость!

— Как я уже сказала, выбирать вам.

— История! Я выбираю историю! Я знаю идеальную! — Хлоя побежала за книгой в одну из комнат воскресной школы. Юнипер поспешила за ней, чтобы «проконтролировать» процесс.

Квинн опустилась на одну из пустых скамей у входа в зал. У нее болели мышцы ног и горели глаза. Она сильно устала.

Майло уютно устроился рядом, прижавшись к ней своим маленьким телом, как котенок. Она откинула голову назад и закрыла глаза, поглаживая его волосы.

Квинн чувствовала себя по-другому. Почти как совершенно иной человек, чем неделю назад.

Дедушка умер. Она выжила в снежной буре, застряв на кресельном подъемнике. Весь штат, а может, и вся страна погрузились во тьму, но она все еще здесь; она справлялась.

Все, что она позволяла себе раньше — вредные девчонки, снобистские бывшие друзья, плохие оценки, ее мать-тунеядка, ужасное состояние практически всего — все это уже не имело такого значения.

Ее привычный способ защиты — сарказм и язвительность, угрюмое молчание — отошел на второй план. Она чувствовала себя здесь полезной. Желанной и ценимой.

Ноа Шеридан стал первым взрослым, кроме бабушки и дедушки, который относился к ней как к настоящему человеку, с мыслями, чувствами и идеями, такими же обоснованными, как и его собственные. Дафна и Аттикус Бишоп относились к ней так же. Несмотря на свой природный цинизм, она любила их за это.

Далекий крик эхом разнесся по церкви.

Квинн открыла глаза.

Весь день она сталкивалась с криками, воплями и визгом. Дети кричали все время. Но сейчас всё иначе.

Это кричал взрослый. Высоко и отчаянно. От этого крика у нее застыла кровь.

Крик раздался снова, откуда-то снаружи. А может быть, из продуктовой кладовой или зала собраний на другой стороне церкви.

Шею сковало. Волоски на руках встали дыбом.

Квинн села прямо. Майло сонно пробормотал, когда она слегка толкнула его в сторону. Но у нее не оставалось времени беспокоиться о его комфорте.

Вокруг нее мужчины и женщины смотрели друг на друга, озадаченные, растерянные, встревоженные. Еще один крик — высокий, истеричный вопль.

Малыш начал плакать. Мать прижала его к себе и укачивая на своем бедре.

— Что это было? — спросила она у соседей.

Никто не успел ей ответить.

Двери в церковь распахнулись. Несколько одетых в черное фигур ворвались внутрь. Черные лыжные маски закрывали их лица. В руках они держали сверкающие, злобно выглядящие автоматы.