"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

– Да, я требую императорского суда! – закричал Оуян. – Я выдам всех остальных изменников и заговорщиков, только сохраните мне жизнь!

И тут же он упал, пронзенный насквозь волшебным мечом наемного убийцы.

– Впервые я убил кого-то не за деньги, – сказал Прозрачный Меч. – Эй, оборотни! Дайте мне уйти, иначе я обещаю, что дорого продам свою жизнь. Я всего лишь наемник, мне нет дела до дворцовых интриг…

– А, негодяй, на попятную! – бросился на наемника Чхен и тут же пожалел об этом. То есть вряд ли успел и пожалеть, потому что тоже рухнул, лишившись головы.

– Пропустите меня, оборотни, и я уйду, – сказал наемник. – И даю слово убийцы, что более никого не трону. Мне ни к чему убивать императора, потому что некому больше платить мне за его смерть. А я не работаю бесплатно.

– Он может уйти, – сказала лисица.

– Дорогая, ты с ума сошла! В стране еще полно заговорщиков…

– Но если он даст слово…

– Слово наемника ничего не стоит.

– Ошибаетесь, – возразил Прозрачный Меч – Стоит, и недешево. Хотите, я уничтожу всех заговорщиков? Заплатите мне втрое больше, чем они, и дело будет сделано. Вы оборотни, у вас немало золота и драгоценностей, уж я-то знаю…

– Это деловой разговор, – сказал барсук и превратился в Яна Синя, а лисица превратилась в его жену Сунюй. – Мы заплатим тебе за смерть Хона и Хуна. Найди их. А в задаток – вот.

Ян Синь снял с шеи прекрасное ожерелье из драгоценных камней и отдал убийце.

– Хороший задаток, – усмехнулся тот и надел ожерелье. – Куда тебе доставить головы Хона и Хуна, оборотень?

– Положи их в дворцовой беседке Побеждающей Правды. Там же тебя будет ждать ларец с драгоценностями – в расчет за твою работу. И поклянись, что после этого ты навсегда покинешь Яшмовую Империю.

– Клянусь, – легко сказал убийца. – У вас не самая лучшая погода.

И он исчез.

– Дело кончено, – сказал Ян Синь. – Теперь можно отправляться на свадебный пир к моему брату. Надеюсь, он оставил нам достаточно выпивки и угощения!

Цзюань 17

ЗА РОЩЕЙ ТЫСЯЧИ ПРИЗРАКОВ

Я в город войду, где никто не живет, Где старая падает с крыш черепица, Где улицам тихим лишь прошлое снится, И высох фонтан, и тяжел небосвод. Здесь призраки бродят в проулках пустых. На рыночной площади дремлют скелеты. И вывески серою пылью одеты, И нет ни цветов, ни колонн золотых. Здесь плачет одна вековая тоска И ветер грустит о бамбуковой флейте. И памятью о нерастраченном лете Здесь кружатся два невесомых листка. Я в город войду и не выйду назад. Я призраком стану, бездомным бродягой. Стихи мои тлеть будут вместе с бумагой- И значит, мне славой уже не грозят.

– Я рад видеть тебя, моя небожительная теща, но какое дело привело тебя на Лунтан, оторвав от созерцания райских красот?

Произнеся эту, как думалось, высокопарную речь, дракон Баосюй воззрился на владычицу Нэнхун с плохо скрываемым удивлением. Как все женатые особи мужского пола, он испытывал некоторое замешательство от внезапного появления матери собственной жены. Известно ведь, что подобные появления ничем особенно хорошим не кончаются. Даже если мать жены почти богиня. Это еще хуже. От обычной тещи еще можно как-то скрыться, но вот от богини – никак…

– Я прикажу подать вина, – сказал дракон, так как теща почему-то молчала. – Вид твой странно гневен, о Нэнхун. Быть может, вино облегчит твое сердце от тяжкой ноши…

– Постой, Баосюй, – тяжело выдавила Нэнхун и встала напротив дракона. – Не надо никакого вина. Горе пришло в твой дом, Баосюй, горе низвергло меня с небес!

Дракон сверкнул глазами:

– Что-то случилось с Фэйянь?

– Да! – ответила Нэнхун. – Самое страшное, что только можно подумать. Императрица Жемчужного Завета – коварная тварь, под видом гостеприимства заманившая Фэйянь в ловушку и погубившая ее!

– Постой, Нэнхун, быть может, твоими речами движет гнев, а не жажда справедливости, – сказал Баосюй. – Я доселе знал императрицу Чхунхян как образец благочестия и добротолюбия. Отношения Лунтана и Жемчужного Завета всегда были самыми…

– Государыня Нэнхун не лжет, Баосюй. – Из воздуха соткалась фигура Небесного Чиновника Аня, рядом немедленно появилась и Юй. – Мы свидетели тому, что императрица Чхунхян – само воплощение коварства.

– Что она сделала с моей женой? – крикнул Баосюй. – Говорите же!

– Она совершила обряд отделения души от тела. Главную душу принцессы она заточила в месте, неизвестном нам, а тело… Тело, похоже, не удостоилось человеческого погребения, его бросили в болото…

– Почему я узнал об этом так поздно?! – прорычал Баосюй.

– Прости, князь драконов, мы надеялись, что справимся собственными силами, – склонив голову, сказала Юй. – Ведь мы понимаем, что нарушение мира между Лунтаном и Жемчужным Заветом приведет к великому кровопролитию, и потому не хотели вмешивать тебя как правителя…

– Почему Фэйянь не почувствовала, что Чхунхян замышляет недоброе? – застонал Баосюй. – Почему она не прислала мне никакой весточки?!

– Баосюй, послушай. Слишком много произошло совпадений в Жемчужном Завете. Сгорела бригавелла «Халцедон», так что Фэйянь не могла вернуться домой. Затем все драконихи из свиты принцессы отравились незрелой хурмой. То есть это было так сказано, что хурмой… Все, кто сопровождал Фэйянь, так или иначе погибли. Императрица Чхунхян избавилась от ненужных улик… Но самое главное – душа Фэйянь явилась одному… человеку и рассказала все о своей горестной судьбе, умоляя спасти ее.

– К человеку? – рыкнул Баосюй. – Почему не ко мне?

– Мы не знаем, Баосюй, – потупились Небесные Чиновники.

– И что же это за человек?

– Первый императорский каллиграф Яшмовой Империи господин Лу Синь.

– Вот как, – помолчав, произнес дракон. – Значит, она до сих пор верит ему больше, чем мне. Он ведь тот, кто ей предсказан!…

– Баосюй, не время для ревности, – мягко сказала Нэнхун. – Мы должны спасти Фэйянь любой ценой. Она ждет ребенка.

– Что?!

– Да. Это будет ребенок дракона и принцессы, ребенок, повергающий миры во прах.

– Вот это новость так новость! – воскликнул Баосюй. – Нет, больше не могу сдерживаться. – И он подскочил к краю террасы, на которой и происходил весь разговор, и, разинув пасть, выпустил громадную струю пламени. – Извините, – вернувшись к собеседникам, сказал он. – Иначе у меня сердце выгорит дотла.

– Что мы будем делать, Баосюй? – спросил Нэнхун. – Как нам найти тело Фэйянь?

– Летим в Жемчужный Завет, – ответил дракон. – Больше нам ничего не остается.

– Но Ют-Карахон-Отэ чуть ли не поклялась нам в том, что Фэйянь нет на земле Жемчужного Завета! – воскликнула Юй. – Мало того, их боги подтверждают слова императрицы! Чхунхян сказала, что Фэйянь отправилась в плавание… Ой!

– Вот именно. На чем она отправилась в плавание, если бригавелла «Халцедон» сгорела? – спросил Баосюй. – Итак, Чхунхян лжет. А значит, мне, как князю Изумрудного Клана драконов, пора навести порядок во всей этой истории.

…Несколько дней летел Баосюй и три высокородных дракона из его свиты в земли Жемчужного Завета. Следом за драконами на радужных зверях-цилинях летели Небесные Чиновники Ань и Юй и небожительная императрица Нэнхун. Выглядели все грозно и непримиримо, чиновники облачились в доспехи и вооружились копьями-молниями, а владычица Нэнхун держала в руках небесный огненный меч, способный погубить все живое на десятки ли вокруг.

Наконец это воинство достигло столицы Жемчужного Завета и опустилось на землю прямо посреди дворцового комплекса, повредив при этом некоторые хрупкие перламутровые постройки и драгоценные деревья. Сбежалась стража, выставила копья и натянула луки…