Мужья и любовники - Рут Харрис

Кого-то отвергла она, кто-то отверг ее. Одни запрашивали слишком дорого; другие просто не понравились ей (в делах она всегда принимала во внимание личностный фактор, потому что в конце концов с людьми-то придется ей работать); третьи, чьи работы она решила изучать более подробно, лишь утвердили ее в первоначальном мнении – не подходят. Ну а с ней не могли договориться либо потому, что были слишком заняты, либо не устраивала оплата, либо никогда не слышали о компании «Хартли».

Целых три дня провела она в переговорах с художниками, но так ни с кем и не договорилась. На третий день, ближе к вечеру, выходя из очередной студии на Шестьдесят пятой улице, она вдруг почувствовала страшную усталость. Сколько времени убито, а результата никакого не было. Последний кандидат, с которым она разговаривала, был напомажен и надушен. Вел он себя довольно нахально, скептически отзываясь о рекламном буклете компании Хартли, который Джейд сразу же дала ему посмотреть.

– Райские кущи для села, – фыркнул он, возвращая ей буклет, зажатый между двумя пальцами, словно хозяин боялся прикоснуться к собеседнице.

Выслушав пожелания Джейд, он глубоко вздохнул, вытащил флакон туберозы из столика в стиле Людовика XVI, который использовался здесь как мольберт, и щедро надушился. Джейд не терпелось уйти отсюда, но, оказавшись на улице, где пропитанный бензиновыми парами воздух мигом убил запах этой чертовой туберозы, она с грустью констатировала, что круг замкнулся.

У нее было помещение; теперь надо было превратить его в магазин, куда люди будут с удовольствием заходить, бродить по торговым залам, что-то покупать. Спускаясь по Мэдисон-авеню, она подумала, что надо бы пройтись по большим магазинам и посмотреть, какие отделы понравятся. Потом можно позвонить в дирекцию и выяснить, кто их оформлял.

Мэдисон-авеню напоминала беговую дорожку с барьерами. То и дело надо было проходить через строительные площадки, уворачиваться от кузовов, груженных чурбаками, переступать через старые трубы и штукатурку; ей пришлось огибать огороженный участок, где настилали новый асфальт, проскальзывать между электриками, тянущими новую проводку, ввинчиваться в бригады штукатурщиков, облеченных в светлую униформу.

И все-таки она отыскала магазин, который отвечал ее вкусам и требованиям.

Совершенно очевидно было, что магазин Пако Риохи открылся буквально на днях. Маляр только заканчивал работу над вывеской. В большой матовой витрине красовался гигантский фикус, присланный в качестве подарка к открытию, а рядом с ним лежали три чудесные дамские сумочки. Парадную дверь удерживал клин, чтобы не закрывалась, и посыльный вносил ящики с товаром. Джейд остановилась и заглянула внутрь, прижав руку к окну, чтобы не отсвечивало. Стены помещения были покрыты деревянными панелями, на кафельном полу – богатый персидский ковер, а установленный в центре демонстрационный стол выглядел так, как, в представлении Джейд, выглядит мебель в старинных английских замках.

– Входите! – послышался голос с легким испанским акцентом. – Тут еще не все готово, но все равно – прошу. – Я и есть Пако, – хозяин расплылся в широкой улыбке, обнажив зубы совершенно немыслимой белизны. – А это, – сказал он, указывая на высокого и на редкость привлекательного мужчину, только что вошедшего в торговый зал из прилегающего кабинета, – Джордж Курас. Архитектор.

– Художник, – поправил Джордж, посылая Джейд ослепительную улыбку. Даже при беглом взгляде было видно, что это человек добродушный, неглупый и с чувством юмора. Она улыбнулась в ответ, сразу же почувствовав симпатию к новому знакомому. На нее так не смотрели с самых студенческих лет. Особенно в Форт Уэйне. Там все знали, что она – одна из Хартли.

– Художник, – послушно повторил Пако и вновь обратился к Джейд: – Надеюсь, вы зашли купить сумочку.

Он принялся открывать картонные ящики, демонстрируя широкий выбор сумок. Некоторые были сделаны из кусочков замши и змеиной кожи и отличались яркими, со вкусом подобранными цветами, другие – из первоклассной телячьей или мягчайшей свиной кожи; третьи – из натуральной индийской конопли, четвертые – из вязаного волокна, пятые – из покрытой лаком плетенки. Под пристальным взглядом Джорджа Джейд сделала свой выбор: изумрудного цвета сумочка из змеиной кожи и зеленой замши.

Пока хозяин выписывал счет, Джейд заговорила с Джорджем.

– По правде говоря, я зашла сюда не за сумочкой, – сказала она деловито, стараясь не замечать, что собеседник ее выглядит прямо как Уоррен Битти – обволакивающий взгляд, мягкий, чувственный рот и все такое. – Дело в том, что я арендовала здесь, в Нью-Йорке, магазин и для его оформления ищу художника. Мне очень понравилась ваша работа здесь…

Все в Нью-Йорке уверяли Джейд, что к пришельцам со Среднего Запада тут относятся настороженно; Джордж смотрел на это иначе.

– Да ведь в этом городе едва ли ни каждый откуда-нибудь приехал, – заметил он, добавив, что хотя и считает себя настоящим ньюйоркцем, родился и вырос в Тарпон-Спрингсе. – И все испытывают ностальгию по родным краям. Ну ладно, к делу.

– Фермерский дом в среднезападном стиле на Пятой авеню, – сказала Джейд, заряжаясь его энергией и деловитостью. – Белый миткаль, гладкая сосна, тканевые дорожки. Представьте себе, – глаза ее разгорелись, голос зазвенел, – первый теплый весенний день, открылись окна, крахмальные занавески колышатся на ветру.

Джордж улыбнулся и кивнул, увидев картину ее глазами, – так это будет и впредь, всегда.

Магазин «Хартли» на углу Пятой авеню и Пятьдесят третьей улицы напоминал фермерский дом в Индиане XIX века, чудесным образом перенесенный в век нынешний. Чистенький, обшитый деревянными панелями интерьер – Джордж спланировал его по горизонтали – грубые половицы, ненакрахмаленный миткаль, простые светло-желтые ткани – все выглядело несколько загадочно и очень привлекательно. Войти сюда – как уехать из города в деревню или мгновенно перенестись в прошлое, о чем втайне мечтают все американцы. Необычный вид магазина притягивал как магнит, и с первых же дней продажа товаров здесь превзошла самые смелые ожидания.

Херб Хартли прямо раздулся от гордости. В его глазах Джейд была само совершенство. Ну, почти совершенство. Если бы у нее был сын, «почти» можно было отбросить. Он спрашивал Барри, в чем дело, но тот говорил, что, похоже, Джейд не может иметь детей. Все время после выкидыша она старалась забеременеть, и ничего не получалось. Херб был разочарован. Когда Джейд ждала ребенка, он написал завещание, по которому оставлял все внуку (или внучке), – он хотел, чтобы новые поколения продолжали дело отцов. Теперь он переделал его, отказав все Джейд и Барри.