Герои – моя слабость - Филлипс Сьюзен Элизабет

Энни раздирало желание повалить Тео на пол и сорвать с него одежду. Вместо этого она состроила презрительную гримаску: – Я останусь в Харп-Хаусе, подружка, только чтобы ты не волновалась.

Ее колкость принесла желаемые плоды. Тео овладел ею прямо на полу кухни. Это было бесподобно.

Энни не хотелось ночевать в Харп-Хаусе, однако пришлось согласиться, чтобы успокоить Тео. По пути к дому она остановилась взглянуть на жилище фей. При помощи прутиков Тео пристроил балкончик над дверью. Еще он перевернул несколько ракушек и немного разворошил «брусчатку», создав видимость, будто ночью феи танцевали при луне напротив домика. Энни повернулась, подставляя лицо солнечным лучам. Холода держались так долго, что каждый солнечный день казался ей чудом.

На кухне витал аромат свежеиспеченного бананового хлеба. Хотя стряпала Джейси скверно, выпечка ей удавалась неплохо. Она постоянно что-то пекла, с тех пор как Энни вызвала ее на откровенный разговор о смерти отца Ливии, будто пыталась загладить неловкость, извиниться за скрытность и недоверие.

На столе рядом с хлебом лежали россыпью обрезки цветного картона – их оставила Ливия, закончив свою поделку. Энни провела немало времени, читая в Интернете статьи о глубоких психологических травмах у детей. Она особенно заинтересовалась, наткнувшись на публикации о кукольной терапии. Однако, как оказалось, подобные методики требовали специальных знаний, их применяли опытные психологи, и статьи лишь в который раз показали Энни, сколь многого она еще не знает.

В кухню вошла Джейси. Она уже полтора месяца пользовалась костылями, но по-прежнему неуклюже ковыляла.

– Я получила сообщение от Тео. Он на пути к материку. – Голос Джейси прозвучал непривычно резко. – Уверена, ты уже скучаешь по нему.

Энни обвинила Джейси в скрытности, а сама тоже не слишком откровенничала с подругой. Но не могла же она открыто объявить, что Тео ее любовник. Энни не забывала, что обязана Джейси жизнью. Она вспомнила день, когда Риган столкнула ее в болото. Джейси шла по мосту вместе со всеми, но сильно отстала и, должно быть, не видела, кто толкнул Энни.

С наступлением вечера у Энни испортилось настроение. Обычно в конце дня она с нетерпением ждала встречи с Тео. И не только ради умопомрачительного секса. Ей просто нравилось его общество.

«Привыкай к одиночеству, – посоветовала Милашка в своей обычной прямолинейной манере. – Твоя безрассудная любовная связь подходит к концу».

«Сексуальная связь, – поправила ее Энни. – Думаешь, я сама не понимаю?»

«Это ты мне скажи», – хмыкнула Милашка.

Боль от расставания с Тео была предупреждением, тревожным звонком, нравилось это Энни или нет. В досаде на себя, она твердо решила провести вечер как можно приятнее. Публикации по кукольной терапии оказались на редкость увлекательными. Поблуждав еще немного по просторам Интернета, Энни улеглась в постель с захваченным из дома старым готическим романом в мягкой обложке. Где же еще читать наводящие ужас истории, как не в Харп-Хаусе?

И все же к полуночи повесть о циничном герцоге и невинной компаньонке не оправдала ее надежд – заснуть так и не удалось. Поужинала она неплотно, и теперь на нее вдруг напал голод. Энни вспомнила, что на кухне еще оставался банановый хлеб. Выскользнув из кровати, она сунула ноги в кроссовки.

Лампа на лестнице горела неярким желтым светом. Следом за Энни по стене бежала длинная тень, ступени скрипели под ногами. Сквозь мутные оконца над входной дверью пробивались серебристые лунные лучи. Слишком слабые, чтобы осветить холл, они лишь подчеркивали его мрачность. Никогда еще этот дом не казался Энни таким зловещим и отвратительным. Она свернула в боковой коридор… и ошеломленно застыла.

Джейси шла в свою комнату без костылей.

Ледяной ужас сковал Энни. Джейси держалась прямо и не хромала. Ее «больная» нога была в полном порядке.

Недавние события, словно в калейдоскопе, пронеслись у Энни перед глазами. Пуля, просвистевшая у нее над головой. Подвешенная к потолку Пышка. Угрожающая надпись на стене, намалеванная кроваво-красной краской. У Джейси имелся мотив, она хотела убрать с дороги соперницу. Неужели Энни проглядела очевидное? Так это Джейси вломилась в коттедж, устроив разгром? А потом стреляла, прячась за деревьями?

Подойдя к двери спальни, Джейси неожиданно остановилась. Затем посмотрела вверх, слегка склонив голову набок, будто к чему-то прислушиваясь. Но, кроме Энни, наверху никого не было…

Резко повернувшись, Джейси направилась туда, откуда пришла. Проскользнув в темную кухню, Энни прижалась спиной к стене. Ее оцепенение прошло. Ей хотелось схватить лгунью и вытрясти из нее правду.

Джейси прошла по коридору мимо кухни.

Энни осторожно прокралась к двери. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джейси поворачивает в сторону главного холла. Энни последовала за ней, держась на расстоянии. В коридоре она едва не споткнулась о розовую фигурку пони, забытую Ливией на полу. Дойдя до конца коридора, она заглянула за угол. Джейси помедлила у подножия лестницы. Потом начала подниматься.

Энни замерла. Горечь предательства и гнев бушевали в ней. Она привалилась к стене, не в силах поверить в происходящее, не желая признать жестокую правду. С самого начала ее преследовала Джейси. Энни захлестнула волна ярости. Нет, ей это с рук не сойдет.

Оттолкнувшись от стены, Энни услышала насмешливый голосок Плутовки.

«Ты решила объясниться с ней прямо сейчас? Ведешь себя, как большинство пустоголовых героинь твоих любимых романов. На дворе глухая ночь. В доме хранится целый арсенал, и Джейси, как тебе известно, вооружена. Эта женщина уже убила одного человека, своего мужа. Неужели твои книжонки ничему тебя не научили?»

Энни скрипнула зубами, с неохотой признавая, что Плутовка права. Разговор следовало отложить до утра. Объясняться лучше на свежую голову. И вооружившись пистолетом. Заставив себя вернуться на кухню, она взяла с вешалки пальто и выскользнула из дома.

Из конюшни послышалось тихое ржание. Еловые ветки затрещали – какой-то ночной зверек прошмыгнул между деревьями. Хотя в небе ярко светила луна, спуск оказался небезопасным. Споткнувшись о камень, Энни с трудом удержалась на ногах. Прямо над головой зловеще ухнула сова. Энни всегда думала, что кто-то охотится за наследством Марии, но это оказалось ошибкой. Джейси пыталась избавиться от нее, чтобы завладеть Тео. Ей будто передалось безумие Риган.

Когда Энни достигла болота, зубы ее выбивали дробь. Она оглянулась на Харп-Хаус. В башне наверху светилось окошко. Энни содрогнулась, представив, как Джейси смотрит на нее сверху, но потом вспомнила, что сама оставила свет, когда спустилась перекусить.

Глядя на черную громаду Харп-Хауса с огоньком на башне, Энни невольно усмехнулась, оценив трагический комизм ситуации. Сцена чертовски напоминала картинку с обложки одной из ее любимых старых книжек, где героиня бежит темной ночью из ужасного дома, населенного призраками. Только вместо развевающегося белого платья из тончайшего шелка беглянка вырядилась в желтую фланелевую пижаму с Санта-Клаусом.

Энни подошла к погруженному во тьму коттеджу, чувствуя, как по спине бегают мурашки от холода. Интересно, Джейси уже обнаружила, что птичка упорхнула? В Энни снова закипела злость. «Нужно разобраться с этим завтра, пока не вернулся Тео, иначе он непременно вмешается, – сказала себе она. – Это моя битва, мы встретимся с Джейси один на один».

Нет, не получится. Энни вспомнила о Ливии. Что будет с девочкой?

Она снова почувствовала прилив тошноты, как в тот миг, когда увидела Джейси без костылей. Нашарив в кармане ключ, она вставила его в замочную скважину. Дверь открылась со зловещим скрипом, от которого Энни бросило в дрожь. Прошмыгнув в дом, она потянулась к выключателю.

Однако свет не загорелся.

Букер объяснял, как запускать генератор, но Энни и вообразить не могла, что придется делать это в кромешной темноте. Схватив лежавший возле двери фонарик, она собралась выйти из дома, как вдруг тихий, едва слышный шорох заставил ее застыть на месте от ужаса.