Наивная смерть - Нора Робертс

– Вполне разумную реакцию твоей жены на махинации коварной интриганки. Которые ты бы и сам распознал, не будь ты так твердо уверен, что ты всегда и во всем прав.

– Бред! Думать, что я могу предпочесть ей Мэгги, – это, по-твоему, разумно? И никаких махинаций не было, не морочь мне голову.

– Съемка была проведена в нужное время в нужном месте.

– Что, черт побери, это значит?

– Безупречно спланирована, безупречно выполнена, – все так же холодно и невозмутимо продолжал Соммерсет. – Она всегда это умела.

– Ты хочешь сказать, она все это подстроила? С какой целью?

– Ты здесь. Один. В бешенстве. Сходишь с ума, не знаешь, где твоя жена, что будет с твоим браком. – Соммерсет не обращал внимания на кота, хотя тот вился у его ног. – Смею полагать, лейтенант пребывает где-то точно в таком же состоянии. Рорк, это называется «математическая точность».

– Это чушь собачья. – Но слова Соммерсета заронили зернышко сомнения в его душу. – В этом нет никакого смысла. Что она выигрывает?

– Возмездие и развлечение.

– Возмездие за что? – Рорк почувствовал, что и впрямь сходит с ума. – Может, ты забыл, но это она меня бросила. Она меня предала и бросила в подвешенном за яйца состоянии.

– Нет, я этого не забыл. Рад, что ты тоже не забыл.

– Хватит с меня разговоров о Магдалене в этом доме. И заметь, не я их начинаю.

Весь кипя от бешенства, Рорк вышел и спустился в спортзал, чтобы выместить злость в спарринг-матче со спортивным роботом. Он выбился из сил, но легче ему не стало. Внутри у него все было одной саднящей раной. Он смыл с себя пот, смыл кровь с содранных костяшек пальцев, переоделся и поднялся на лифте к себе в кабинет. Надо заняться работой, сказал он себе. Он поработает, и если ее не будет дома через час, тогда он…

Он понятия не имел, что делать.

И когда он увидел свет под дверью ее кабинета, его охватила такая слабость, весь мир накренился и чуть не рассыпался у него перед глазами, а потом снова встал на место. Но эта минута слабости заставила его снова полыхнуть гневом. Как будто все батареи у него внутри получили мощную подзарядку. Рорк ворвался в кабинет. Мысленно он уже сжимал кулаки, готовясь к бою.

Ева сидела за столом. Компьютер гудел, на экране мелькали перелистываемые данные. Ее глаза были закрыты. Под глазами на бледном лице залегли глубокие черные тени усталости.

Это измученное лицо с черными кругами под глазами чуть было не остановило его. Но тут ее глаза открылись.

– Лейтенант!

– Я работаю.

– Работа подождет. Отключить компьютер.

– Эй!

– Думаешь, так надо себя вести? Наказывать меня за преступления, которые я, по-твоему, совершил? Даже не пригласив меня на допрос?

– Слушай, я устала. Мне нужно…

– Как и я, разрази меня гром.

А ведь у него усталый вид, сообразила Ева. Такое с ним бывало нечасто.

– Ну так иди спать. Я собираюсь…

– Если ты собираешься опять от меня удрать… – Ева начала подниматься с кресла, и в голосе Рорка зазвучал металл, – советую тебе подумать хорошенько.

Ева расслышала угрозу в его голосе. Все-таки она хорошо его изучила, знала, как он опасен в гневе. Смертельный холод пробрал ее до костей.

– Я собираюсь сварить кофе.

– Ничего, подождешь. Я же ждал тебя полночи. Вот и ты подождешь. – Рорк шагнул к ней. Его глаза превратились в острые кинжалы. – Откуда мне знать, что ты не лежишь мертвая в каком-нибудь переулке? Откуда мне знать, что, открыв дверь в следующий раз, я не увижу на пороге копа и психолога, консультанта по преодолению утраты?

Неужели он боится, что она падет смертью храбрых, исполняя свой служебный долг? Еве такое ни на минуту в голову не приходило. Она вовсе не собиралась его наказывать. Ей просто хотелось как-нибудь дотянуть до конца дня. Поэтому она покачала головой.

– Тебе следовало бы мне доверять. Я могу позаботиться о себе.

– Правда? Я должен тебе доверять? А с какой такой радости? После того, как ты оказала мне столь безграничное доверие? Ты не имела права пропускать меня через все это. Не говоря уж о том, что у тебя не было никаких причин.

– Могу сказать тебе то же самое.

– Что я тебе сделал? Через что тебе пришлось пройти из-за меня? – Рорк оперся руками о стол и наклонился к ней: – Что я такое сделал, черт меня побери? Только поконкретнее, пожалуйста.

– Ты смотрел на нее.

В его глазах плавился синий лед, но на миг в них отразилось полное изумление.

– Что ж, поскольку за последние пару дней меня не поразила слепота, я смотрел на многих женщин. Можешь меня кастрировать.

– Только не надо делать из меня идиотку. Я же не слепая. Я вижу. Я кое-что знаю. И не смей подшучивать надо мной по этому поводу. Ты смотрел на нее. И на секунду, в тот первый миг, когда ты снова ее увидел, ты отдал ей то, что должно принадлежать мне.

– Ты ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь! – Ева вскочила, теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. – Я опытный наблюдатель, и я знаю твое лицо, знаю твои глаза. Я знаю, что видела.

– И твоя полицейская подготовка подсказывает тебе, что я взглянул на нее – сама же говоришь, что это длилось всего секунду! – и это достаточная причина, чтобы вызвать у тебя безумный приступ ревности?

– Это не ревность. Хотела бы я, чтобы это была просто ревность. Хотела бы я, чтобы все было так глупо, так примитивно и определенно. Но это не ревность. Это страх. – Ева рухнула обратно в кресло. В ее голосе послышались слезы. – Это страх.

Это его остановило, заставило выпрямиться.

– Неужели ты действительно в это веришь? Что я мог отказаться от того, что у нас есть? От того, что мы есть? Что я мог променять тебя на нее? Хоть на миг, хоть мысленно? Неужели я тебе не говорил, неужели не доказал, что ты для меня – все?

Ева отчаянно старалась успокоиться, найти нужные слова.

– Она не такая, как другие. Между вами есть связь, и это важно. Ты это знаешь, и я это знаю. А хуже всего то, что она это знает. У вас есть своя история. Это же видно. Это настолько очевидно, что, когда я сегодня пришла на работу, люди смотрели на меня с жалостью. Через свой собственный «загон» к своему кабинету я шла, как сквозь строй. Мне было стыдно.

– А как насчет связи между нами, Ева? Между тобой и мной? Как насчет нашей истории?

Ее глаза были полны слез. Она никогда не пользовалась слезами, как другие женщины. Он это знал.

Вот и сейчас она пыталась подавить, сдержать слезы. И от этого ему стало еще хуже.

Рорк отошел к окну и слепо уставился в пустоту. Значит, им не суждено выплеснуть свои чувства, крича друг на друга. Было бы здорово просто накричаться всласть и обо всем забыть. Но этого не будет. Он только теперь это понял. Им придется пробираться через все это, копаться в мелочах. А там видно будет.