Наивная смерть - Нора Робертс

Она прошла в арку, оформленную, видимо, в марокканском стиле, и повернула налево, в детскую. Ей сразу вспомнилась бело-розовая, вся в оборочках, спальня Рэйлин Страффо. Здесь тоже присутствовал розовый цвет. И немного белого. А еще синий, желтый, зеленый, пурпурный. Отдельные пятна и полосы. Реки и озера. Всего понемногу.

Радуга Мэвис.

Колыбелька всех цветов радуги, как и кресло-качалка, которое Ева подарила Мэвис в день смотрин детского приданого. Тут были и куклы, и мягкие зверушки, и красивые лампочки. На стенах феи плясали под радугами или в тени цветущих деревьев.

А на потолке Ева увидела мерцающие звезды.

И под этими звездами, склонившись над пеленальным столиком, напевая хрипловатым голосом, которому рукоплескали миллионы, стояла Мэвис. А на столике извивался младенец.

– Нет больше какашечек, Белла Ева. У тебя самые красивые какашечки, но сейчас твоя попочка вся чистенькая, просто сияет. Моя чудная, моя сладкая Белль. Мамочка любит свою хорошенькую Белларину.

Теперь она подняла девочку, наряженную в бледно-розовое платьице с оборками. Мягкие темные волосики на макушке у девочки были перехвачены бантиком, похожим на цветок.

Мэвис качала малютку и сама покачивалась в такт собственному пению. Потом она повернулась кругом.

И увидела Еву.

Ее лицо, озаренное материнской любовью, вспыхнуло от радости. Ева поняла, что сглупила. Все, кто твердил ей, что надо навестить Мэвис, были правы. Ей следовало прийти сюда раньше.

– Какашечки? – переспросила Ева. – Ты теперь дерьмо какашечками называешь?

– Даллас! – Мэвис бросилась к ней. Держа дочку одной рукой, другой она обняла Еву. От нее пахло лосьоном и детской присыпкой.

– Я не слышала, как ты вошла.

– Я только что пришла. – Ради Мэвис Ева сделала над собой усилие и взглянула на малышку. Оказалось, что это не так уж и страшно. – Она выросла, – заметила Ева. – Кажется, стала больше похожа…

Мэвис выгнула черную бровь.

– Ты хотела сказать: «похожа на человека».

– Ну да. Это чистая правда. Похожа и на тебя, и на Леонардо. Как ты себя чувствуешь?

– Устала, счастлива, на седьмом небе, то и дело плачу. Хочешь ее подержать?

– Нет.

– Ну хоть минуточку, – принялась уговаривать подругу Мэвис. – Можешь засечь время.

– А вдруг я ее сломаю?

– Не сломаешь. Если боишься, сначала сядь.

Деться Еве было некуда. Она с опаской покосилась на радужное кресло и предпочла ему обычную качалку неоново-розового цвета. Ей пришлось напрячься, когда Мэвис наклонилась и положила ей на руки малышку.

«Слава богу, хоть без какашечек», – подумала Ева и взглянула на Белль. Белль тоже посмотрела на нее.

– Не нравится мне, как она на меня глядит. Как будто что-то замышляет.

– Просто пытается понять, что ты собой представляешь.

В эту минуту в детскую вошел Леонардо с напитками. Мэвис увидела его и просияла.

Он был огромен, как гигантская секвойя. Мэвис рядом с ним казалась крошкой. Маленький сгусток энергии со стоящими дыбом волосами – на данный момент ярко-абрикосового цвета. На ней была пижама с лягушками, прыгающими по штанинам, и большой лягушкой в короне на груди, на ее мягких зеленых тапочках тоже красовались ухмыляющиеся лягушки.

– Можешь ее покачать, – предложила Мэвис.

– Нет уж, спасибо. Я с места не сдвинусь. Вдруг что случится?

В этот самый миг Белль оттопырила нижнюю губку, сморщила свое хорошенькое личико и испустила душераздирающий вопль.

– Все, время вышло, – решительно заявила Ева. – Забери ее, Мэвис.

– Да она просто проголодалась. Я как раз собиралась ее покормить, но сперва ее надо было перепеленать.

Ева вздохнула с облегчением, когда Мэвис забрала девочку и уселась в тронное кресло. Потом, к вящему изумлению Евы, Мэвис дернула царевну-лягушку у себя на груди. Рубашка раскрылась, обнажив грудь, и Белль тут же присосалась к ней, как пиявка.

– Обалдеть!

– Давай, моя маленькая. Кушай, кушай. Мамин молочный поезд прибыл на станцию.

– Здорово вы обе навострились это делать.

– Мы – потрясающая команда. Леонардо, ты не против, если мы побеседуем с глазу на глаз? Между нами, девочками.

– Конечно, нет. – Но сначала он наклонился, поцеловал жену и дочь. – Мои красавицы. Мои ангелочки. Если что понадобится, я буду у себя в студии.

Он закрепил стакан с чем-то пенным в держателе кресла-качалки, потом протянул Еве бокал вина.

В наступившей тишине Ева отчетливо различала вампирское причмокивание.

– Итак… – Мэвис покачивалась в кресле, пока малышка высасывала молоко. – Почему до меня до сих пор не дошли новости о гребаной блондинке, всплывшей лицом вниз в Ист-Ривер?

Ева подняла свой бокал и тут же поставила его на стол. И сделала то, что ей хотелось сделать с самого утра. Расплакалась, как младенец.

– Прости. Прости. – Когда ей удалось немного овладеть собой, она вытерла слезы. – Я весь день носила это в себе.

На щеках у Мэвис блестели слезы сочувствия, что не помешало ей деловито переложить Белль ко второй груди.

– Мне не стоило приходить сюда в таком состоянии, – продолжала Ева. – Может, из-за меня у тебя молоко скиснет или еще что-нибудь в этом роде.

– У меня первоклассное молоко. Объясни мне, что происходит.

– Я не знаю. Просто не знаю. Он… она… Ну их к черту, Мэвис. Ну их к черту.

– Ты же не хочешь мне сказать, что Рорк с ней спит? Потому что я все равно не поверю. Это просто НМБ – не может быть. Он не такой человек. У всех парней есть ген, отвечающий за вставание, на то они и парни. Но только некоторые не могут держать ширинку застегнутой. Он не из таких.

– Нет, он с ней не спит. Но раньше спал.

– Раньше я шарила по карманам. Раньше ты меня арестовывала.

– Это совсем другое дело.

– Ага, как же.

Ева кое-что рассказала подруге. О красном платье, о взгляде Рорка, который она перехватила, о визите блондинки к ней на работу.

– Обер-сука приходила специально, чтоб тебя подколоть.

– Да, специально. – «Я это знаю, и мне от этого ничуть не легче», – добавила Ева мысленно. – Она своего добилась.

– Ну-ка дай мне краткую справку. Что она собой представляет? С кем мы имеем дело?

– Четыре «С»: соблазнительная, сексапильная, скользкая, светская. Расчетливая, изворотливая. Лощеная. Богатая. Говорит на нескольких языках. Мужики от нее балдеют, а она знает, на какие кнопки нажимать. – Ева поднялась с качалки и прошлась по комнате. – Она ему идеально подходит. Как на заказ сделана.

– Бычачьи какашечки.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Мэвис. У нее есть шик. Она может создать нужный имидж. – Ева в отчаянии вскинула руки. – Полная противоположность мне. Анти-я.