Жила Комстока - Луис Ламур

Хескет ненавидел свой дом и город, в котором родился. Единственное желание терзало его — стать богатым. О том, чем заниматься, он пока не думал. В шестнадцать оставил незапертым окно в магазине, ночью пробрался в него и взял деньги, спрятанные в мешке с кофейными зернами. Разбросав по полу несколько банок и прихватив с собою кое-что из товаров, он взломал окно, создав видимость ограбления.

Несколько дней спустя Эл отправился на поиски другой работы в соседний городишко. Он намеренно создавал себе имидж человека, не желающего стоять на месте и пытающегося продвинуться в жизни. Так что, когда он покинул город, ни с кем не попрощавшись, это никого не удивило.

Собрав вещи, он на попутном фургоне добрался до Питсбурга, а там пересел на речной пароход. Свою первую работу получил в Лексингтоне и остался там на два года бухгалтером и приказчиком на продовольственных складах. Аккуратно ведя счета, он умудрился за это время отложить несколько сот долларов и вскоре уехал оттуда, сев на пароход до Сент-Луиса.

Деньги он держал в кожаном бумажнике под рубашкой. Однажды, когда, выйдя из столовой, он направлялся в свою каюту, на него налетела компания подвыпивших парней.

— Эй, ты! Пойдем выпьем с нами! — Один из них грубо, но как бы дружески схватил Хескета. — Давай, пошли с нами!

— Нет, нет, благодарю. Я…

Ему с трудом удалось отвязаться от них. Придя в каюту, он запер дверь и снял сюртук. Внезапно все похолодело у него внутри, руки отчаянно шарили по поясу — бумажник исчез! Все его сбережения пропали.

Дико озираясь, он бросился на палубу. Бумажник лежал там… пустой!

Он собрался было пойти в салун, откуда доносились непристойные крики и хохот, но остановился. Кого он может обвинить? На него напали семеро парней, а то и больше, и в темноте он даже не разглядел их лиц.

Все, что у него осталось, это саквояж, кое-что из одежды да три доллара в кармане брюк. Потрясенный и раздавленный, он упал на койку.

Его ограбили! Все планы рухнули! Деньги, которые он так старательно копил, теперь пропали!

Хескета охватила слепая ярость. Он вскочил, готовый броситься из каюты, потом остановился. Нет, нужно поступить иначе. На палубе темно и тихо. Скоро этот сброд начнет расползаться. Вот если бы ему удалось найти одного… Хескет подошел к окошку бара и заглянул внутрь, разглядывая толпящихся у стойки людей. Здоровый малый в суконном пальто и есть тот самый, кто отнял у него деньги. Эл решил ждать.

Прошел почти час, прежде чем из салуна вышел человек в суконном пальто и, пошатываясь, направился в сторону кормы. Из стопки дров, сложенных возле салуна, Элберт выхватил полено и быстро пошел по коридору за обидчиком. Услышав за спиной шаги, тот остановился и хотел обернуться, но в этот момент получил оглушающий удар.

Человек упал на колени, Элберт снова ударил его, быстро огляделся по сторонам и начал обшаривать карманы. Не найдя ничего, кроме пятидолларовой золотой монеты, он протащил его по палубе и столкнул за борт. Окунувшись в ледяную воду, несчастный издал слабый крик, который сразу стих — пароходный винт, должно быть, довершил расправу.

Возможность вернуть деньги пропала для Хескета навсегда. Приятели погибшего разбрелись кто куда, шатаясь и оглашая палубу пьяными воплями. Эл отправился в каюту, но так и не смог уснуть — мрачная ярость снедала его.

Наутро вместе с остальными пассажирами он стоял на палубе и ждал, когда пароход причалит к пристани в Сент-Луисе. Все только и говорили о том, какое несметное состояние можно нажить на приисках Калифорнии.

Вдруг кто-то спросил:

— Эй, а где же Сэм? Куда это он пропал?

— Пойду посмотрю. На пристани его ждет жена с ребятишками, — проговорил другой и отправился на поиски пропавшего, но через несколько минут прибежал обратно. — Его нигде нет, и постель застлана! — И он обратился к стоявшему рядом капитану.

Элберт прислушивался, но смог разобрать только несколько слов:

— Да нет, он не был пьян. Ну, выпил, конечно, немного. Он много раз плавал в Сент-Луис этим пароходом.

Капитан что-то тихо проговорил, и Хескет услышал ответ:

— Да в общем-то много, около двух тысяч долларов. Он носил их в мешочке на поясе.

Элберт отчаянно выругался про себя. Проворонить такие деньги! Теперь они пропали безвозвратно!

Высадку приостановили. Пассажиров допрашивали по одному. Элберт отвечал на вопросы кратко и четко. Один из пассажиров засвидетельствовал:

— Этот рано ушел спать. Я видел, как он уходил.

— Да, я очень устал, — подтвердил Элберт.

Другой пассажир посмотрел на него, нахмурился, но промолчал.

— Должно быть, свалился за борт, — наконец развел руками капитан. — Такое бывает. Парень перебрал немного, шел по палубе, пароход качнуло — и он выпал за борт. Жаль беднягу.

В Сент-Луисе Хескет устроился в магазин приказчиком, и ему понадобилась всего неделя, чтобы понять, что к чему, и начать потихоньку красть. На первых порах он крал понемногу, но по мере того, как окончательно освоился, аппетиты его существенно возросли. Уволили его неожиданно и без предупреждения. Хозяин лишь сказал:

— Забирай свои деньги и убирайся. И не вздумай появляться здесь как покупатель. Давай проваливай.

Хескет не стал возражать и задавать вопросов. Он понимал, что еще легко отделался, его беспокоило только то, что он понятия не имел, какую допустил ошибку.

На следующий день он нашел другую работу и старался быть прилежным. Он много трудился и вскоре уже отлично знал, где и как с выгодой закупать меха и шкуры. Эл тщательно и аккуратно вел канцелярские записи и даже внес несколько удачных предложений, позволивших расширить дело и снизить затраты.

Торговля мехами не слишком процветала, зато кожа была ходким товаром. По совету Элберта фирма увеличила ассортимент и теперь торговала ременной упряжью, седлами, сбруей и всевозможным снаряжением, предназначавшимся для фермеров. Получив скромное повышение в зарплате, Хескет принял его с благодарностью, но про себя посмеялся над его жалкими размерами. Тем временем он старался читать все, что попадалось ему под руку, о Калифорнии и о горнорудном деле.

Хескет очень скоро заметил, что хозяин лишь бегло осматривает товары, количество которых все время меняется. Тогда он начал припрятывать лучшие меха, при этом снижая цену на товар, который покупал у охотников, задолжавших фирме, и записывая его по обычной цене, действовал очень осторожно и старался не вызывать ни малейших подозрений на свой счет. Так манипулируя целыми партиями пушнины, он вскоре имел большой запас отборных мехов, которые официально не существовали. К его записям не смог бы придраться даже опытный эксперт. Но если бы его все же поймали за руку, он всегда мог бы сослаться на недосмотр. Припрятанный ценный товар он намеревался использовать по своему усмотрению.