Три родинки на левой щеке. Часть III. Перешеек (СИ) - Таня Рысевич

пришлось убить Врана, — сказала Искра. — Мне жаль, что это пришлось сделать именно тебе. Я даже не могу толком представить, насколько это для тебя тяжело.

— Кто-то должен был, — почти неслышно ответил эльф.

— Если бы я не промахнулась, тебе бы не пришлось.

Спина Арна содрогнулась.

— Нет! — это было очень решительное… даже не возражение, пожалуй. Отчаянное прерывание этой мысли в самом зародыше. — Даже не думай об этом. Это ни в коем случае не должна была быть ты.

Казалось, его пугала мысль о том, что она могла убить Врана. Что она вообще могла убить хоть кого-то.

Искру немного замутило при мысли, что она могла бы отнять чью-то жизнь. Это было ужасно, неправильно. Но вместе с тем она знала, знала каким-то внутренним чувством, что справилась бы с Враном.

«Легко справиться с тем, кто не может тебе ответить» — усмехнулась Искра. Свиток давал ей слишком много защиты. Вран не стал бы нападать на Хранительницу Свитка. Или стал бы? В памяти всплыл сон, в котором Арн стрелял в неё из лука. Он не сбудется. Много чего уже не сбудется.

Они долго молчали. Искра сидела до тех пор, пока её не начало клонить в сон. Тогда она легла рядом с Арном, согнувшись вокруг того места, где он сидел, будто обнимала его всем телом. Эльф осторожно, едва касаясь, провёл рукой вдоль её бока и её сразу окутало тепло, будто он укрыл её невидимым одеялом. Так спать было уютно и спокойно.

— Искра, — сказал Арн, когда она уже почти провалилась в полудрёму, — ты правда могла бы убить Врана ради того, чтобы это не пришлось делать мне?

— Есть только один способ узнать, — сонно пробормотала Искра в ответ.

— Уже нет, — ответил Арн.

— Уже нет, — согласилась она.

* * *

Первым, что увидела Янера, когда открыла глаза, были цветы. Какие-то мелкие, поодиночке невзрачные полевые цветы, которые вместе, тем не менее, выглядели очаровательно.

— С Днём Рождения! — раздался рядом негромкий голос Ренара.

Янера протёрла глаза, села и поняла, что цветы были рядом не просто так, а собранные в букет. И что у неё действительно сегодня день рождения.

— Как ты вообще вспомнил? — спросила она. — Я сама забыла.

— Матушка всегда говорила мне: «Хочешь сделать женщине приятное — никогда не забывай важные для неё даты», — улыбнулся Ренар.

Янера не сдержала ответной улыбки. Ей действительно было очень приятно.

— Честно признаться, я почти забыл, — чуть смущённо добавил Ренар, — но во сне мне явилась прабабушка Юнона и очень строго погрозила мне пальцем. Я тут же проснулся и долго думал, к чему бы это.

— Прабабушка Юнона? — Янера напрягла память, но, кажется, ни одна из прабабушек Ренара не носила это имя.

— Ну да, пра-пра-пра… не помню, сколько раз пра, — признался Ренар, — но я имею ввиду ту самую Юнону Кельтерн. Она иногда мне снится.

— А почему именно она? — поинтересовалась Янера. У Ренара было большое количество и более близких родственников. Пусть, может, и менее знаменитых.

— У нас на парадной лестнице висит её портрет. Очень красивый. Может, ты его помнишь? — спросил он. — В полный рост. Такая величественная леди в чёрном платье, — Янера покачала головой. Свои визиты в Рун-Кай она помнила смутно. — Мне очень нравится этот портрет. Возможно, в детстве я был в неё немного влюблён, — усмехнулся он, — вот она мне и снится. Очень грозная женщина. Грозная и прекрасная, как ты.

Янера смутилась, но сдержать улыбку была не в силах. Кому не лестно было бы такое сравнение?

Ренар вдруг нахмурился.

— Мне жаль, что я не могу подарить тебе ничего стоящего. Просто потому что мы тут, — он развёл руками, подразумевая весь этот путь через Перешеек с бесконечными камнями и колючками, — и у меня ничего такого нет.

Подарки… Мало что сейчас волновало Янеру меньше, чем они. Но Ренар, похоже, искренне переживал.

— Тогда поцелуй меня, — предложила она, — в качестве подарка.

Ренар немного растерянно посмотрел на неё, но его губы тут же расползлись в улыбке, а в глазах заплясали озорные искорки. Он придвинулся поближе и наклонился к ней.

Этот поцелуй был таким долгим и нежным, таким… интересным, что у Янеры закружилась голова.

— Достойный подарок, — сказала она, когда немного пришла в себя.

Ренар улыбался ей в ответ. Похоже, он тоже остался доволен своим подарком.

* * *

Дон только устроился поудобнее, собираясь ещё немного подремать перед выходом, как увидел идущего в его сторону Корона. Едва подавив желание убежать, огородник остался на месте. Назвался груздем — полезай в кузовок. Рассказал, где родился — терпи бесконечные вопросы. К счастью, Корона перехватили буквально за десяток шагов. Как ни странно, его спасительницей оказалась Янера, сжимавшая в руке букет цветов. Со странной смесью робости и решимости, она попросила Корона научить её плести венки.

— Здесь не хватит цветов, — сказал Корон, посмотрев на букет, — но ничего, сейчас ещё принесу.

Мальчик тут же развернулся и заспешил в ему одному ведомом направлении. Несколькими мгновениями позже мимо промчалась Юна, решившая не выпускать своего Спутника из виду.

Янера села неподалёку от Дона, обхватив руками колени и поджав губы. Дон внимательно осмотрел баронессу. В последнее время она была какой-то незаметной. Либо сидела и по большей части молчала, либо куда-то исчезала, будто пряталась от посторонних глаз. Нет, если так подумать, так и раньше было. Просто раньше она была холодной и выделялась своей надменностью и уничтожающими взглядами, а теперь она стала более мягкой. Она снисходила до разговора, если к ней обращались, присоединялась к общим играм, если таковые затевались. Но редко заговаривала первой и практически никогда ничего не затевала сама. Только вот сейчас внезапно решила плести венок. Что вообще было странным для неё, если так подумать.

— Миледи, с чего это вдруг Вам вздумалось плести венок? — чтобы получить ответ на этот вопрос, Дон даже задал его в вежливой форме.

— Захотелось, — коротко ответила Янера, даже не повернув головы в его сторону.

Вот так вот. Просто захотелось. Для Дона это была бы веская причина делать что угодно. Он жил по этому принципу. Захотелось — сделай. Но Янера… У неё в каждом жесте была какая-то причина, как правило, больше близкая к политике, чем к чистому душевному порыву. Хм. Быть может, она ответила так именно потому, что знает, что для него это — достаточная причина?

Вернулся Корон ещё с цветами. Сел рядом с Янерой и начал показывать. Она довольно быстро поняла принцип и дальше работа пошла быстро. Корон протягивал ей один за одним пучки цветов, она сплетала их вместе. Что удивительно, Корон ни на