Безликий бастион (СИ) - Лилия Ульман

-Она ведь была такая добрая девочка. Она любила всех и никогда не отказывала кому-то в помощи. Ох, если б ты знал её до трагедии, она бы обязательно тебе понравилась. Я знаю, что Ева и сейчас тебе нравится, но тогда… в то время… она была такой прекрасной. Она была ангелом, Антон. Я очень хочу, чтобы моя малышка Ева вернулась к нормальной жизни.

-Прости, Луиза, мне нужно уйти.- Я резко поднялся на ноги и быстро зашагал прочь с чердака.

В недоумении женщина уставилась мне вслед, и немного испугавшись, затараторила, боясь собственных чувств, что нахлынули.

-Антон, что-то не так? Почему ты уходишь? Куда ты? – Женщина оставалась в том же положении, что и седела минуту назад, все это мне рассказывая. Её лицо лишь обеспокоенно вытянулась, а голова повернулась в сторону выхода. –Лучше бы я ничего не говорила, карга старая.

Дальше я не слышал и слова, что произнесла эта женщина. Да и это не имело уже никакого значения. Имело сейчас хоть какую-то значимость это то, что теперь я не могу быть рядом с Евой. Не могу, потому что это нечестно по отношению к ней. Она не заслужила такого будущего, какое я мог ей дать. Она и так уже многие годы мучается: жизнь со мной – станет пыткой для неё. Она вовсе не заслужила всего этого.

Я безумно влюбился в неё, и покинуть девушку, к которой у меня впервые такие чувства, до безумия сложно, Но только как по другом?! Как не испортить человеку снова жизнь, но и остаться счастливым? Будет очень эгоистично, если Ева не узнает, какой я на самом деле, оказываюсь, засранец.

Одно лишь страшно: в силу своей сильной любви ко мне, она все простит. Не пожелает знать и верить той суровой реальности, которая на самом деле раздавит её. Она сломается под гнётом всего того, что узнает и не облегчит её хрупкую жизнь. Лучше уж пусть страшно ненавидит, чем любит и мысленно обвиняет в своём ужасном настоящем и будущем. А смог бы я слушать в течение всей жизни упрёки, что она бы кидала в мой адрес (а она бы не кидала, я уверен)? Наверное, я бы не смог. Я бы сожрал себя намного раньше.

Я бы хотел ей признаться во всем, объяснить, что это случайность, за которую я расплачусь, как только она скажет, но разве это сделает её прошлое другим? Да, прошлое. Я всегда придерживался того, что все что с нами случалось когда-то, оно и должно остаться там, а то, что творится сейчас должно волновать нас больше… Но если это что-то сломало настоящее человека, да и возможно, будущее, ему вряд ли есть прощение.

Легче всего было бы вообще просто уйти, не объясняя ничего. Так было бы проще и для меня и для неё. Она бы обрела в конечном итоге счастье; не со мной, но точно бы обрела. Какой-нибудь достойный мужчина сделал бы Еву самой счастливой женщиной, ведь именно этого она и заслужила.

Я не был уверен ни в чем: не своих мыслях, суждениях и действиях. Одно лишь мне казалось верным - нужно уйти прямо сейчас, ибо потом, увидев Еву, я сломаюсь, сломав её. Как я могу её доломать, если вроде бы делаю счастливей? А вы сами подумайте, будет ли она теперь себя комфортно чувствовать рядом с тем, кто испортил ей будущее забрал красоту и всеобщую любовь. С тем, кто испортил ей жизнь.

Сейчас моё состояние было не самым стабильным, так как мысли и тело желали работать в разных направлениях. Я просто широко и быстро вышагивал, не замечая преград и снося все на своём пути. Голова работала лишь в одном направлении, заставляя меня вольно/невольно двигаться в сторону собственной комнаты, где я мог бы спрятаться от всех подальше. И если б мои телодвижения на этом кончались…

Как только я запер за собою дверь, всё моё спокойствие исчезло, оставляя огромный след панике не только на моём лице, но и в груди. Что уж говорить о душевном спокойствии, когда ты не просто потерялся в собственных эмоциях; ты захлебнулся в их потоках.

Упав на пол, я согнулся в калачик и стал молотить кулаками по жесткому паркету. Мне хотелось разнести все, но я сдерживал свои потоки агрессии. Я пытался утихомирить свою ярость, которую так долго не видел в себе. Которая не проявлялась во мне уже долгие годы. Можно ненавидеть кого-то и спокойно жить с этой ненавистью, не принося тяжких вередов обществу. Но вот прожить с ненавистью к самому себе всю жизнь просто невозможно. В один прекрасный момент ты просто самоуничтожишься.

Истерика в данный момент стала единственным для меня спасительным кругом, хватаясь за который мне становилось легче и свободней на душе. Я так хотел научить Еву перестать испытывать к себе ненависть, что сам возненавидел себя. Подняв голову и оперившись двумя руками об пол, я несколько раз глубоко вздохнул. Мои мысли из огромной скомканной кучи вдруг выстроились в ровную линейку, отчего мне отчасти стало легче думать.

Не прождав больше ни секунды, я поднялся с чистого паркета и быстро направился в сторону большого платяного шкафа, где уже ждала меня полусобранная сумка. Я не готовился к тому, что мне придётся покинуть Еву, но и надежды на то, что я здесь продержусь надолго не было. Я знал, что когда-нибудь мне придётся покинуть этот дом. И я всей душой рассчитывал на то, что свершится это вместе с моей возлюбленной. Как оказывается теперь, все наши планы могут лететь к чертям, когда дело касаемо работы, перерастает в дело, касаемо любви.

Я не знал, что буду делать, покинув эту семью завтра. Я даже не представлял, что буду делать через пять минут. Слабая часть меня так желала остаться здесь, с девушкой к которой я не просто привязался, я влюбился. Но все сильное и здравомыслящее во мне кричало о том, чтобы я сбежал. И как можно быстрее, не объясняя ей ничего. Да, это не правильно. Но ещё не правильней ни в чем ей не признаться и жить так, как будто вовсе не я испортил ей лицо и жизнь.

Неосторожно кинув в сумку свои последние вещи и засунув в задний карман джинс свой паспорт, я взял с вешалки белую льняную рубашку, в которой был на балу у Майер, и одел её поверх черной футболки. Смыться вот так, никому ничего не сказав и не предупредив, было единственное, на что я вообще мог бы решиться. Трусливо с моей стороны, но по-другому я хотел поступать, ведь по-другому будет в сто раз больнее, как ей, так и мне.

Я совсем не представлял, что скажу тёте, и ещё больше я не мог представить, что скажу Луизе и Степану Сергеевичу или ещё хуже Еве, когда они попытаются меня найти. Наверное, я просто скажу, что не готов к чему-либо. В любом случае, сейчас меня это должно волновать меньше всего.

Оглядев комнату с секунду и в последний раз, я горько вздохнул. Мысли разрывались, почти равносильно расщеплению атомов. Бежать или остаться? Любить или проститься? Сказать правду или просто заставить себя ненавидеть? Все это так меня мучило. Все это так меня истощало и убивало. Я всегда хотел жизнь без трудностей, но всегда получал эти трудности в тройных порциях. Вот она справедливость.

Выбежав из комнат со скоростью света, я кинулся к лестнице, с которой чуть не упал, но благо перила меня спасли. Возможно, сейчас я был безумно неуклюжим, но вряд ли это трогало мой нездоровый мозг. Главная мысль, что сейчас крутилась в голове, так это как бы ни встретить Еву и ничего ей не объяснять. И по иронии судьбы, сбылось то, что не должно было сбыться. По крайней мере, я не желал этого. Очень сильно.

Я уже был на выходе из дома, преодаляя огромный светлый зал, где еще совсем недавно танцевали множество пар, смеясь и улыбаясь друг другу. Одной из таких пар были и мы с Евой. А теперь я сбегал. Сбегал, как мышь с тонущего корабля. А видели бы вы другой выход в этой ситуации? Просто признаться не то, что нужно. Не то, что заслужила моя дорогая Ева Майер.

Мой мозг зафиксировал то минимальное расстояние, которое мне оставалось преодолеть до момента, когда передо мной оказалась она. В своём белом кружевном платье, подол которого приподнимался и колыхался на летнем свежем сквозняке. Она стояла и улыбалась, совсем не подозревая о моих дальнейших намереньях. Но через секунду улыбка с её лица пропала, глаза расширились, а руки судорожно сжали тонкую плотную белую ткань платья.

Невольно я застыл перед ней, совсем спутывая в голове свои чувства и эмоции. Глупая, но отнюдь добрая улыбка как-то странно кольнула моё лицо. Увидев этот незначительный жест моей физиономии, Ева немного расслабилась и тоже выдавила из себя подобие улыбки, но её глаза все равно оставались такими же тревожными.

-Ева,- Глухо и непонятно произнес я, преодаляя метровое расстояние между нами. –Ты здесь.- На выдохи проговорил я.

-Я была у врача, Антон, и знаешь, он много всего мне сказал. Показал анализы, сделанные в этом году и с того года. Ты не поверишь, Антон, но…- Она не успела договорить, так как я прервал её волнительную речь.

-Ева, я ухожу.

Та искренняя счастливая улыбка, что была секунду назад на её лице, испарилась. Осталась лишь гримаса непонимания и, стоящие комом в глазах, слёзы. Она столько всего желала сказать, так же как и я, но оставалась немой. Видимо всплеск эмоций взял над ней верх.