Серебряный орел - Бен Кейн

У Ромула оставалось лишь мгновение до того, как они обрушатся на него с двух сторон. Из этой пары Новий был более опасным. Необходимость действовать решительно подсказала Ромулу лишь одно: он кинулся вперед и, упав наземь, дернул Аммия за ноги. Рискованный ход удался. Ветеран грохнулся и, громко выругавшись, растянулся на земле. Тяжесть брони и оружия не позволила ему сразу подняться. Ромул же ловко вывернулся из-под него и сильно пнул противника в незащищенный пах. Аммий заорал от боли и выпустил меч.

Это была та самая возможность, о которой мечтал Ромул. Он наклонился и поднял гладиус. Но отобрать у лежавшего на земле ветерана щит не успел и еле-еле увернулся от могучего удара Новия, который кинулся на помощь своему другу.

Ромул отступил — осторожно, чтобы не поскользнуться на промерзшей земле. Но опытный легионер не стал преследовать его; он помогал подняться Аммию. Тот выглядел донельзя смущенным — уловка, к которой прибегнул Ромул, вообще-то годилась лишь против зеленых новичков. Скривившись от боли, Аммий вынул кинжал-пугио и замахнулся.

— Готовься, сейчас всажу его тебе в брюхо! — крикнул он.

— Подойди попробуй! — насмешливо отозвался Ромул, подняв гладиус.

Оба ветерана кинулись к нему.

Ромул глубоко вдохнул холодный воздух. Его положение стало лишь немногим лучше, чем мгновение назад. Он кинул через плечо быстрый взгляд на Бренна. К его великой радости, галл пока что оставался невредим и приплясывал вокруг почти не уступавшего ему в росте Оптата, ловко уклоняясь от клинка.

И снова противники Ромула разделились, намереваясь одновременно наброситься на него.

Крепко стиснув костяную рукоять меча, Ромул следил за приближающимися врагами. Именно такие моменты и позволяли раз и навсегда отличить труса от храбреца. У него только один выход, думал Ромул. Нужно атаковать самому. Если он будет ждать, пока они подойдут вплотную, его прикончат несколькими ударами. Но на кого же из них лучше напасть? И тут же понял: на Новия. Тот меньше ростом.

Ромул вихрем кинулся на ошалевшего от такой дерзости ветерана. Искушенный в боях, тот спрятался за щитом, закрывавшим его тело от шеи до щиколоток. Ширина изогнутого щита почти полностью исключала возможность нанести смертельный удар тому, кто его держал. Но это и не входило в намерения Ромула. Приблизившись вплотную, он сделал обманное движение в сторону, заставив Новия подумать, что противник хочет напасть справа. Легионер поднял гладиус и приготовился нанести удар. Но молодой воин в последний момент изменил направление, опустил левое плечо и всем своим весом ударил в скутум Новия, заставив того попятиться. Ему удалось захватить врасплох ветерана, привыкшего к тому, что в бою его слева всегда защищает кто-то из товарищей. В следующий миг калиги Новия поскользнулись на участке наледи, и он тяжело упал на спину, громко ахнув от удара.

Ромул не промедлил ни мгновения. Оттолкнув в сторону тяжелый щит противника, он вонзил меч ему в горло. Зрачки Новия резко увеличились от боли и ужаса, когда остро отточенное железное лезвие проткнуло мягкую плоть и скрипнуло о позвоночник. Из раны хлынула ярко-алая кровь, мгновенно окрасившая заснеженную землю. Новий открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Вряд ли его сердце успело ударить дважды, прежде чем он умер.

Такой злобный недомерок — и так быстро умер, подумал Ромул. Слишком быстро.

Он оглянулся как раз вовремя. Крича срывающимся от ярости голосом что-то неразборчивое, к нему мчался Аммий, их разделяло лишь несколько шагов. И снова Ромулу пришлось отступить, не завладев щитом. Зато его противник, переступив через тело Новия, сумел поднять гладиус. Некоторое время они приплясывали друг против друга, обмениваясь ударами и пытаясь подловить противника на какой-нибудь ошибке. Дважды Аммий пытался ударить Ромула в лицо начищенным до золотого блеска бронзовым шипом своего щита, но молодой солдат был готов к этой нехитрой атаке и каждый раз легко уклонялся. Разозленный полученным ударом, потрясенный гибелью Новия, ветеран с каждым разом нападал все яростнее.

Спокойствие, спокойствие, говорил себе Ромул. Рано или поздно он ошибется. Они всегда ошибаются.

За спиной у него раздался крик, который нельзя было ни с чем спутать. Так вскрикивают от сильной боли.

Ромул, забыв обо всем, оглянулся и увидел, что Оптату все же удалось зацепить Бренна. На левой руке галла краснел длинный порез от локтя до запястья. Из раны хлынула кровь. Бренн поспешно отступил, пытаясь уклониться от следующей атаки, которая могла оказаться смертоносной.

На мгновение молодой солдат забыл про Аммия и слишком поздно повернулся назад. И в это мгновение шип щита его противника врезался ему в грудь. Ромул услышал, как с негромким хрустом в его груди сломались два ребра. В умелой руке римский скутум был превосходным наступательным оружием. Из глаз Ромула посыпались искры, и он тяжело грохнулся наземь, выронив меч.

Аммий тут же пинком отбросил его в сторону и, рыча от ярости, нагнулся над Ромулом.

— Ты убил моего друга, — прошипел он. — А этот грязный галл — Примитива. Сейчас ты сдохнешь.

Ромул стиснул зубы, чтобы не закричать. С каждым вздохом ему в бок словно вонзались острые иглы. Почувствовав его слабость, ветеран злобно ухмыльнулся и с силой пнул его в больной бок.

Ромул чуть не лишился сознания от боли.

— Ну как, нравится? — злорадствовал Аммий. — Ничтожный раб!

Ромул не мог издать ни звука. Сквозь навернувшиеся на глаза слезы он видел, как его противник поднял гладиус.

Наблюдавшие за боем легионеры в восторге заорали. Неожиданное развлечение оказалось на удивление занимательным. А особенно их радовало то, что один из их товарищей уверенно брал верх.

Аммий приостановился, наслаждаясь моментом триумфа.

Ромул понимал, что между ним и смертью — лишь мгновение. Меч опустится — и его жизнь оборвется. В голове пронеслась череда мыслей. У него не оставалось шанса помочь Бренну. И Тарквинию. Он не вернется в Рим. Не встретится с Фабиолой. И не отомстит Гемеллу.

Неужели Юпитер и Митра так долго защищали его только для того, чтобы он сейчас умер жалкой, собачьей смертью?

Юноша принялся лихорадочно скрести ногтями каменно-твердую землю, и ему удалось-таки набрать маленькую горстку.

Скорчив гримасу, ветеран наклонился над ним.

Превозмогая боль в сломанных ребрах, Ромул откатился в сторону и вскинул руку. Аммий не понимал того, что, приблизившись к поверженному противнику, дал тому последний шанс на спасение. Горстка земли попала ему точно в глаза, и его гладиус, пройдя мимо головы обреченного Ромула, воткнулся рядом.