Серебряный орел - Бен Кейн

— Да, командир, — подхватил Аммий.

Умный и многоопытный Пакор не мог не понимать, что прежние взаимоотношения действительно важны для легионеров. Он повернулся к Ромулу.

— Это правда? Вы на самом деле рабы?

Лгать не имело смысла и было очень опасно.

— Да, — твердым голосом произнес Ромул.

Бренн искоса кинул на него встревоженный взгляд, но Ромул сохранял полное спокойствие.

— Вот! Я давно это знал! — торжествующе воскликнул Новий.

Его друзья тоже просияли.

Пакор молча ждал.

— Но это вовсе не значит, что я могу сбежать с поля боя, — повысил голос Ромул. — Смелость даруется всем.

— Верно, — кивнул Пакор. — Но я не могу решить, кто из вас лжет, а кто говорит правду. — Он повернулся к примпилу. — У меня уже голова кругом идет. Распять их всех!

Вахрам радостно отсалютовал. Казнь провинившихся легионеров являлась его обязанностью, и он выполнял ее, не скрывая удовольствия. Его нисколько не тревожило, что кто-то повиснет на кресте. Чем больше, тем лучше. Кроме того, он не доверял могучему галлу и его постоянному спутнику, зная, что они друзья Тарквиния, и даже опасался их. Примпил махнул рукой, и парфянские воины подошли к Новию и его друзьям.

Было заметно, что те испугались.

Пакор, нахмурившись, наблюдал за поведением троих ветеранов. Они вели себя совсем не так, как Ромул и Бренн, которые, казалось, готовы были принять свою судьбу.

— Подождите, — сказал он. — Я передумал. Вы, — командир легиона указал на Новия, Оптата и Аммия, — будете биться против рабов. Насмерть.

Коротышка легионер со странным выражением лица взглянул на своих товарищей.

«Трое против двоих… — думал Ромул. — Неплохо…» Даже галл поднял голову. Но Ромул продолжал с подозрением посматривать на Пакора. С чего бы вдруг такой неожиданный поворот?

Тут заметно разочарованный Вахрам вдруг усмехнулся. Несомненно, он уже понял, что произойдет.

Действительно, Пакор еще не все сказал.

— Рабы — не воины, — продолжил он, немного помолчав. — Оружия им не положено. Так что — три меча против двух пар голых рук.

Ромул от изумления открыл рот, ну а Новий с большим трудом сдерживал ликование.

— Боги увидят, кто говорит правду, — закончил Пакор.

— Когда? — спросил Ишкан.

Командир легиона потер руки.

— Сейчас. Чего ждать-то?

Бренн наконец расправил плечи. Значит, мне все-таки будет дано умереть в бою, подумал он. Ромул стиснул зубы, решив погибнуть достойно. Боги дали им еще один шанс, пусть малый, но все же…

Почти сразу командиры вышли из претории, за ними вывели тех, кому предстоял поединок. Все направились на интерваллум. Пакор пожелал, чтобы за боем наблюдало как можно больше народу, и из ближних казарм поспешно вызвали несколько центурий. Впрочем, силой гнать никого не пришлось — легионеры с готовностью высыпали на холодный утренний воздух, чтобы позабавиться неожиданным развлечением. Вместо веревки, как это было в лудус, или деревянного барьера место борьбы оградили стеной из щитов, которые держали в руках легионеры. За барьером через равные промежутки расположились парфяне с луками. Другая группа парфян окружила на всякий случай командиров.

Ромула и Бренна развязали и оставили в одном углу. Двое друзей растирали запястья, чтобы восстановить кровообращение, и старались не замечать толпившихся вокруг легионеров. Хотя трудно было не слышать оскорблений, которыми их осыпали. Еще не так давно все эти люди были их товарищами. Ромула так и подмывало ответить, но он помнил, что необходимо беречь энергию, которая очень скоро вся, до крохи, понадобится ему. В другом углу стояли Новий, Аммий и Оптат. Ветеранам принесли их оружие и доспехи, и они сейчас надевали кольчуги, налокотники и бронзовые шлемы. Возле них крутился Кай с замотанным бинтами левым бедром. Судя по выражению лица, он был очень рад тому, что не участвует в происходящем.

Ромул ломал голову над тем, как вести себя в этом бою. Любым способом хоть один из них должен был вооружиться. Как можно быстрее. Их враги были опытными бойцами, и на то, чтобы разделаться с двумя безоружными противниками, им потребовалось бы не много времени.

— Разделимся, — шепнул ему Бренн.

Ромул не поверил своим ушам.

— Ты что? Если мы разделимся, все пропало.

— Я больше и сильнее. Поэтому эти мерзавцы набросятся на меня вдвоем, — уверенно сказал галл. — Тогда у тебя появится шанс отобрать у третьего оружие.

Похоже, что другого варианта попросту не было.

— А как же ты?

— Я справлюсь, — мрачно ответил Бренн. — Ты только меч раздобудь.

Ромул не мог предложить ничего лучше, а времени на размышления не оставалось. Ветераны закончили вооружаться. В кольчугах, при щитах, с гладиусами они выглядели устрашающе.

— Начали! — крикнул Пакор.

Бойцы не тронулись с места.

Командир рявкнул что-то, и стоявшие у барьера парфяне вскинули луки.

— На счет «три» они начнут стрелять. Раз…

Ромула захлестнула ярость. Вскоре после того, как он попал в лудус, Мемор и его лучники заставили юношу сражаться с Лентулом, злобным и подлым готом. Тогда бились тоже насмерть. Но в тот раз у меня было оружие, думал он. Его сердце тревожно билось. Есть ли у них сейчас хоть какой-то шанс?

Трое легионеров встали плечом к плечу, вынули мечи и сдвинули щиты, образовав стену.

— Два…

С мрачными и решительными лицами враги двинулись вперед. Пакор прекратил отсчет.

Все лучше, чем издыхать на кресте, думал Бренн, чувствуя, как ему становится теплее от выплеснувшегося в кровь адреналина.

— Пора! — вполголоса бросил он и ринулся в сторону. Ромул тут же устремился в противоположном направлении.

К его радости, этот маневр изумил противников. Но радоваться ему пришлось недолго. К легионерам тут же вернулось самообладание. Перекинувшись несколькими словами, они тоже разделились. Новий и Аммий направились к Ромулу, Оптат же, расправив плечи, кинулся к Бренну.

Ромул выругался сквозь зубы. План галла не сработал. Ветераны тоже решили начать со слабейшего из двоих. С него.

— Что, даже сражаться вместе не можете? — глумливо бросил Новий, подойдя поближе.

— Зато мы не бегаем от врага, — парировал Ромул, — не то что вы, гнусные лжецы.

Возможно, ему показалось, но Аммий виновато отвел глаза.

— Заткни пасть, — прошипел Новий, пытаясь достать Ромула гладиусом, — грязный раб.

А ведь злость коротышки легионера могла бы пойти мне на пользу, подумал юноша, уклоняясь влево. Тут же последовал выпад Аммия, и ему пришлось вернуться в прежнюю стойку. Новий и его товарищ обменялись злорадными ухмылками и отодвинулись друг от друга.