Загробный мир. Мифы разных народов - Владимир Петрухин

Известен рассказ о французском школяре, который напоминает историю жены греческого тирана, что мучилась на том свете от холода, пока ей не послано было туда платье. Школяр завещал своему другу отдать за упокой его души матрац, однако друг задержался с выполнением завещания, и тогда умерший явился к нему во сне: он лежал на раскаленной железной кровати без матраца. Друг поспешил отдать матрац в странноприимный дом и после этого узрел своего друга покоящимся на том свете на матраце.

Отношение к ритуалу оказывается еще важнее человеческой драмы. В одном из «примеров» некая дама попала в чистилище за то, что при помощи магии пыталась приворожить к себе охладевшего мужа. Ситуация изменится лишь в эпоху Ренессанса, о чем мы узнаем на примере «Божественной комедии» Данте.

Кроме этого, продолжали судить по одежке. Некий умирающий монах страдал от жары и попросил дозволения снять свое монашеское одеяние. Так он и скончался, как думала окружающая братия; но вот умерший очнулся и рассказал, как оказался у райских врат. Там святой Бенедикт спросил его, кто вновь преставленный, монах назвал орден, к которому принадлежал, и выяснил, что недостоин входа в рай в неподобающем одеянии. Тогда он вымолил возможность вернуться в тело и попросил братию одеть его достойным образом.

Неясность топографии загробного мира в древней библейской традиции была причиной довольно смутных представлений о месте в преисподней, где помещались души невинных – умерших в младенчестве и библейских патриархов. В латинской традиции эта область называлась лимб ( лат . «кайма»), то была пограничная зона преисподней, место между небом и землей. Неясным оставалось и место прибежища Еноха и Илии, которых живыми взяли на небеса. Считалось, что они перемещены в земной рай, рассказы о котором сохранялись в средневековом мире в связи с чудесными недостижимыми странами на Востоке (в Индии и т. п.). Данте в «Божественной комедии» отождествлял лимб с первым кругом ада, чистилище же помещал на горе среди океана. Это место оказывается в топографической близости к раю, и одной из страшных мук чистилища считалась невозможность лицезреть божество и райское блаженство.

Представления о пространстве чистилища были столь же парадоксальными, что и представления о времени, там проведенном. Это было ирреальное время того света.

Рассказывали о рыцаре, которого забрал с собой на тот свет Карл Великий; рыцарь вернулся через три года, хотя ему показалось, что он пробыл с королем всего три дня. Согласно другому рассказу, тело монаха, простившегося с душой, вдруг поднялось в воздух и тотчас опустилось. При этом самому вернувшемуся к жизни монаху привиделось, что он мучился в чистилище тысячу лет.

Длительность мук в чистилище и их интенсивность зависели от «степени греховности». Известны «примеры», согласно которым муки могли ограничиваться лишь невозможностью созерцать Бога; девочка, что шепталась с подружкой во время молебна в церкви, должна была усердно молиться.

Множество рассказов о чистилище, окрашенных чисто народным, фольклорным, воображением, сохранилось в средневековой письменности. В одном из «примеров» умерший демонстрировал молящимся за него результаты их молитв: его тело – почерневший после смерти разлагающийся труп грешника – наполовину побелело в результате заупокойных месс. Следовательно, нужно было умножить молитвы.

«Чистилище святого Патрика»

«Чистилище святого Патрика» – трактат, составленный английским монахом в конце XII века, стал весьма популярным в западном средневековом мире.

Святой Патрик с разрешения Господа показал некоему ирландскому рыцарю Овейну вход в чистилище, который располагался на острове Исланд, посреди Красного озера на севере Ирландии. Овейн спустился туда и оказался во власти бесов, что норовили ввергнуть его в адский пламень и погубить навечно. Но имя Господне спасало Овейна в критические моменты: ему удалось даже выбраться из пропасти, которая находилась на дне чистилища и куда зашвырнули его бесы, иначе он навеки попал бы в самый ад. Терпящие муки в чистилище пребывали вне адской пропасти: чистилище как преддверие ада располагалось на плоской равнине. Мучимые видели явившегося к ним живого и умоляли передать родным, чтобы они молитвами сократили их муки. Выход оттуда был лишь по узкому и скользкому мосту над бездной, он вел в земной рай, откуда открывался вид на врата рая небесного.

Мотив моста над адской пропастью известен многим религиям. В упоминавшихся диалогах Григория Великого рассказывается о кузнеце Стефане, который попал на тот свет и споткнулся на мосту: немедленно демоны стали увлекать его в адскую пучину, но ангелы бросились на помощь его душе, увлекаемой вниз грешной плотью, вступив в борьбу с бесами.

В соответствии с мрачной средневековой традицией, пытки были дифференцированы: мучимых, в зависимости от степени греховности, могли погружать в расплавленный металл по самые брови, губы, до шеи, пупка и т. д. Демоны истязали грешников вместе с нечистыми животными – гадами (драконами, змеями, жабами), пожирающими их плоть. Как видим, хотя в аду и пребывают души умерших, они терпят телесные муки, а пространство чистилищ наполнено их криками, зловонным запахом.

Бесы пытаются подвергнуть мукам и Овейна, но он защищается именем Христа. Рыцарь минует разные отсеки чистилища: черный луг, огромное огненное колесо, увлекающее души, парильню с нестерпимым жаром и гору, омываемую ледяным потоком. Оттуда путь ведет к мосту через огненную реку; падающие туда навеки пропадают в адской пропасти. Бесконечные переходы от нестерпимого жара к страшному холоду – характерный сюжет адских мук. Пространство пересекаемых визионером отсеков не поддается исчислению, даже парильня, устроенная в виде дома, не имеет видимого конца.

Не все визионеры, посещавшие преисподнюю, возвращались оттуда целыми и невредимыми, как Овейн; не верящие в существование святилища и силу имени Божия, могли погибнуть там, погубленные бесами. В одном из «примеров» священник-визионер, незаметно пристроившись у входа, наблюдал, как сам Сатана разбирается с явившимися к нему душами. Дьявол, однако, обнаружил незваного пришельца и велел подручным бесам опустить в горючую жидкость некое одеяние, которое те затем швырнули в лицо наблюдателю. Выяснилось, что это одеяние священник получил от умирающего, но при этом не позаботился должным образом о его душе. Несчастный визионер очнулся от ожогов, и его унесли в больницу.

Душа и тело в видениях того и этого света

Вопрос соотношения духовного и телесного относительно загробных мук и райских наслаждений оставался сложной проблемой теологии: могут ли души испытывать телесные муки или адские пытки лишь видимое выражение мук духовных, причина которых разлучение с Божеством? Перед Страшным судом умершие должны восстать из гроба в невредимом телесном состоянии. Древние фольклорные сюжеты, согласно которым могила отождествлялась с преисподней, продолжали существовать и в христианскую эпоху.

Рассказывают о некоем священнике, который, получая пожертвования, не заботился о душах прихожан. Однажды он проходил по кладбищу и рука мертвеца ухватила его за ногу и держала до тех пор, пока не явился епископ, чтобы освободить клирика. Мертвец успел посетовать, что схваченный за ногу священник не молится за умерших.

В другом рассказе злословивший близких не находит упокоения на кладбище: один отшельник увидел его вышедшим из могилы с изрезанным и свисающим до пояса языком. Его окружали прочие мертвецы, клянущие его за то, что он не давал им покоя своим злословием ни до, ни после смерти.

Мертвые тела сохраняли прижизненные привычки: однажды главы двух враждующих крестьянских кланов были погребены в одной могиле. Мертвецы повернулись в могиле спинами друг к другу и принялись драться, как пара жеребцов. Пришлось выкапывать их и хоронить в разных могилах. Известно было и о том, как в самом аду души не прекращали вражды и бросались одна на другую с топором; таким, конечно, не могли помочь и заупокойные молитвы.

Тело неотделимо от души, и дьяволу – князю мира сего, мира материального, – бывает мало одной души. В одном из «примеров» дьявол подстерег грабителя, явившегося к могиле ростовщика и пытавшегося отобрать у него золото, в которое тот по привычке вцепился. Удушив грабителя, дьявол заявил, что теперь завладел и телами грешников, швырнув оба трупа прямо в ад.

Разделение материального и духовного не могло быть абсолютным в культуре, где даже грехи и добродетели имели определенный вес, ибо взвешивались архангелом во время Страшного суда. Бесы пытались надавить на чашу с грехами, чтобы она перевесила добродетели, но архангел отгонял их мечом. Кроме этого, Богородица в «примерах» часто помогала увеличить вес добродетелей.