Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

Разберёмся в процессе, — пожал я плечами. — Пусть пока будут в подвешенном состоянии. А вот список княжеских обязательств мне пригодится. И полный, а не урезанный. Вместе с правами.

— Это будет не так сложно, всё в уложении о боярских статусах имеется, — кивнул Святодубов и, встав со своего места, быстро нашёл в шкафу тоненькую книжицу. — Вот. Можете взять и ознакомиться. Мне она пока не нужна.

— Хорошо, спасибо. Теперь следующее: род Гаврасовых исполнял свой долг ордену до конца, всеми доступными методами. И выполнил его настолько хорошо, насколько мог. Добившись поставленной цели. Чего нельзя сказать про остальные благородные семьи, входящие в орден.

— Я прошу прощения, но не нужно требовать слишком многого. Орден старый, но не влиятельный, — извиняющимся тоном сказал юрист. — Верных последователей идеи в нём вы вряд ли найдёте. Даже я, чего уж скрывать, скорее воспринимаю его как клуб по интересам с историческим уклоном.

— Даже после моего пробуждения? — хмыкнул я.

— Тем более после него. Ведь сакральная цель была выполнена, — пожал плечами Святодубов. — На этом его можно и распускать.

— Как интересно. А скажите, разве вы не приносили никакой клятвы, когда вступали в орден святого царевича-страстотерпца?

— Ну, конечно, приносили, но это же формальность, — дёрнул щекой юрист. — Ничего не значащая на данный момент. Не обладающая никакой силой, потому как за исполнением клятв и обетов никто не следит. По крайней мере, в большинстве отделений.

— Не обладающая силой… — хмыкнул я, и Святодубов заёрзал в кресле. — Ну что же, прекрасно понимаю. Но есть нюанс, не находите? Верные ордену становятся княжеским родом и обретают контроль над землями, богатство и власть.

— Вот когда обретут, вот тогда другие и начнут менять свою точку зрения, уж простите, — улыбнувшись, ответил юрист. — А пока у вас больше проблем, чем выгод. С личной силой всё в порядке, не спорю, но и на вас найдётся управа. Даже один на один, не говоря уже о царских стрельцах, которые, навалившись впятером-шестером любого среднего магика, завалить сумеют.

— Это те двухметровые амбалы в моторизированной броне? — уточнил я и, дождавшись кивка, хмыкнул. — Да, эти, пожалуй, могут. Пока что.

Неприятная мысль возникла у меня сразу после того, как я узнал о существовании алхимических патронов. Пусть они были дороги и редки в этой местности, да и с износостойкостью ствола, скорее всего, была проблема, но всё это было вообще неважно, главное — мощь.

Если сила попадания у этих боеприпасов примерно соответствует бронебойным винтовочным пулям, обращение в камень мне не поможет. Утёс прекрасно превращает статуи и стены бетонных зданий в решето. Я тут вряд ли стану исключением. К тому же моторизированная броня позволяла сравниться в силе со мной в боевой форме, хоть и снижала мобильность, делая бойца медлительным и неуклюжим.

Выходов из этой ситуации я видел, как минимум два. Первый — самому завладеть подобным оружием и патронами. Это будет полезно при любом исходе. Второй — продолжить развивать свою магию и сродство со стихией. Для этого я собирался идти вместе с Софьей в Китеж, на обучение.

— Как вы видите, ситуация неоднозначная. Я бы на вашем месте не стал рассчитывать на поддержку других отделений, — продолжил свою мысль юрист. — Если у вас получится добиться каких-то успехов, уверен, они присоединятся позднее.

— А ведь, верно, — улыбнулся я, вспоминая Николая, который ждал двое суток, пока победитель не был определён, и только после этого совершил выстрел. Помог, ничего не скажешь, но сидел до самого конца. — Трусы всегда бегут с корабля первыми и заходят на борт последними. К счастью, не все трусы.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Святодубов, поправляя галстук. — Если вы так намекаете на меня, то спешу напомнить, что мой род представлял вас…

— Успокойтесь, я вас ни в чём не обвиняю. Мне это элементарно невыгодно, — отмахнулся я. — Я лишь прошу вас взять слова клятвы, которую произносили вы, и каждый из членов ордена, изучить их. Выписать всё, что относится к пробуждению моей персоны и последующему служению. Даже если вы считаете, что клятва ничего не стоит, или пока слишком дешева, уверен в ордене есть люди и с другим мнением.

— И что вы хотите? Ещё неделю назад вы просили не увеличивать огласку, боясь, что ваши враги могут среагировать, — напомнил юрист.

— Тогда я даже не думал, что Османская Империя так глубоко запустила щупальца в органы управления войсками и ликвидаторами.

— Предположительно, — подняв палец, поправил меня юрист. — Пока это…

— Али-Ахмед схвачен и доставлен графу. Это факт, — сухо констатировал я. — Продолжим. В письме укажите, что каждый, кто хочет себя считать свободным от клятвы, волен быть таковым. Однако главы отделений ордена, желающие оставаться таковыми, обязаны прибыть для принесения повторной присяги в течении двух месяцев. Рядовые члены ордена, не претендующие на какие-либо должности в будущем, вольны делать что угодно, но их прибытие также приветствуется.

— Простите? Повторное принесение клятвы? — ошалело посмотрел на меня юрист. — Но это же нонсенс. Клятва либо есть, либо нет.

— Вы приносили клятвы камню и друг другу, —уверенно проговорил я. — Теперь же станете приносить конкретному человеку, который за их неисполнение может покарать. Хотя куда существенней даже не то, что сделаю с предателями я, а то, что будет с ними после смерти. Вернее, чего не будет.

— В каком смысле «чего не будет»?

— Их, не будет. Посмертия, для тех, кто, дав клятву, её нарушит. Их души разорвут в клочья, не оставив даже памяти, — прокомментировал я. — А вот способные и умелые праведники обретут шанс жить в раю вечно.

— Вы уж простите, господин, но мы, юристы, народ довольно трезво смотрящий на окружающий мир, и я лично предпочитаю долгую и сытую жизнь, чем блага после смерти, — улыбнулся Святодубов.

— Тогда тем более. Вы же знаете о пилюлях долголетия, благодаря которым Юлий Первый до сих пор жив?

— Пилюли? Разве на него не снизошла благодать господня?

— И кто из нас трезво смотрит на мир? — не сдержавшись, улыбнулся я. — Красивая сказка — это очень важно, тем более, когда под ней есть основа. Но ни Юлий, ни Сулейман, ни Гэ Хун с Вильямом не прожили бы столько