Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

часть пожалованных земель. В любом случае, я не услышал главного. Что вы хотели от нас получить?

— Это уже не имеет значения. Вначале нужно разобраться, — совершенно разумно сказал граф.

— Жаль, что это не было сделано раньше, но я вас прекрасно понимаю. Слишком много дел и проблем, для одного человека, — сказал я поднимаясь. — Провожать нас не нужно, дорогу я запомнил.

— И всё же, я настаиваю. И прошу задержаться на несколько дней, — поднявшись с кресла, сказал Вяземский, и даже чуть поклонился, но не мне. — Дамы, вы прекрасны, я буду рад вас видеть и впредь.

— Мы с радостью заглянем к вам в гости, — улыбнулась Милослава, сделав акцент на последнем слове, чем заставила графа нахмуриться.

— Всего доброго, — кивнул я и, подставив руки для женщин, вышел прочь. Но теперь они шли куда уверенней. И только когда мы вышли из особняка губернатора, жрица тяжко вздохнула.

— И что теперь? Уж лучше быть простыми боярами, чем нищими князьями без связей и знакомых, — пробурчала Софья.

— Положим, знакомых у нас хватает, — неожиданно ответила ей Милослава. — Да только легче от этого нам вряд ли будет. Господин, зачем вы это сделали?

— Затем, что нужно двигаться дальше. Или ты думаешь, Святодубов не разнёс новость о моём воскрешении по ордену? Так или иначе, они бы скоро зашевелились. И одно дело, общаться с боярыней и рядовой жрицей, пусть и из верных, и совсем другое с княгиней. Пусть это только статус.

— Вы имели в виду орден, когда говорили о старых клятвах? — чуть нахмурившись, спросила Милослава.

— Именно. Увы, я не помню никого из рода Гаврасовых, раньше они мне не служили. Зато могу предположить, кто его создал, возможно, не по доброте душевной, а в качестве противовеса Риму. Но нам это сейчас неважно. Скоро нам нужны будут люди.

— Хотите созвать конклав? Наш орден, тайный. Как бы мне ни хотелось, но большинство воспринимало его скорее развлечением, чем реальной силой, — покосившись на меня, грустно сказала жрица. — Таких верных, как я, почти нет.

— Ничего страшного. Поверь, они ещё тебя объявят еретичкой, — хмыкнул я. — Благо доказательства у меня всегда со мной. Идём, найдём адвоката.

— А после? — спросила Софья, которую дела культа вообще не интересовали.

— А завтра, с самого утра, отправимся искать представителей Китежа.

Глава 21

— Добрый день, добрый день… господин, — радушно улыбаясь, проговорил Святодубов. — Прошу вас, располагайтесь.

— Здравствуйте, Вениамин Егорович, — кивнул я, пропуская дам вперёд. — А я думал, у вас нет в Царицыне кабинета.

— У нашего рода помещения во всех крупных городах. В основном во владении, так как мы держим небольшие консультации. Но есть и арендные, когда это выгодно, — быстро ответил адвокат, садясь напротив и доставая рабочую папку с толстой кожаной обложкой. — Итак, вас, наверное, интересует, как идёт расследование вашего дела?

— После всего произошедшего оно ещё не закрыто? Никифор Петрович жив, тысячник мёртв, Али-Ахмед в плену. Что тут ещё можно обсуждать?

— Бюрократическая машина довольно инертна. Конечно, я постараюсь на ближайшем заседании поднять этот вопрос, но это может быть не так просто, — начал было юлить юрист, явно собираясь затянуть дело.

— Уверен, что ни суд, ни царская канцелярия не будут акцентировать на этом своё внимание, у них сейчас других проблем навалом, — сказал я отмахнувшись. — Да и я к вам по другому вопросу. Документы.

— С этим всё прекрасно! Есть множество обнищавших родов, которые готовы признать вас своим бастардом за весьма скромную плату, — елейно улыбнулся Святодубов. — Бояре по всей стране…

— Не интересует. Нужно что-то выше.

— Хм. Графских фамилий в Великославии не так много, но и среди них найдутся…

— Выше, — поморщился я.

— Да куда уж выше? — сбившись, проговорил юрист. — Титул — это же не просто бумажка. Даже после признания бастардом, понадобится утверждение царской службой, внесение как наследника, пусть и нищего, но благородного рода.

— Господин имеет в виду, что не подойдут ни баронские, ни графские титулы. Верно? — посмотрела на меня Милослава. — Я не до конца понимаю причину, но нам пришлось признать, что род Гаврасовых — это старый княжеский род Феодоро-Крымских.

— Это было необходимо, чтобы отстоять право Гаврасовых на землю и воду южнее Царицына. Снизив давление от графа до допустимого, — ответил я. — И всё было бы ничего, если бы Милослава, забывшись, не называла меня «господином». Ну хоть не «вашим высочеством»… Какой из этого может сделать вывод Вяземский?

— В самом лучшем случае, для нас, что это просто женское, по отношению к своему мужчине, — на секунду задумавшись, ответил Святодубов. — То есть ерунда, не требующая проверок и докладов. Если вы вели себя соответствующе. Нет? О-хо-хо… Если нет, тогда они могут счесть, что род Гаврасовых может находиться в подчинённом, вассальном положении.

— Или могут это списать на деятельность внутри ордена, — предположила Милослава. — К счастью, дела земные и церковные у нас разделены.

— Тоже неплохой вариант, хоть и опасный. Княжеский род может быть подчинён лишь одному господину — его царскому величеству Святополку Юрьевичу Рюрику, — перебирая в пальцах карандаш, сказал юрист. — Вы уверены, что восстановление княжеского достоинства вам нужно? Это может быть связано с большими рисками.

— Рисками? — удивилась Софья, улыбавшаяся каждый раз, когда представляла себя княжной. — Что в этом может быть плохого?

— Ну, например, то, что князь формально выше графа. А значит, если он не состоит на царской службе и не имеет чина, то и подчиняться губернатору не обязан. Вряд ли Афанасий Прокофьевич с таким положением дел смирится, — начал перечислять, загибая пальцы, юрист. — В то же время, титул — это не только права, но и обязанности. В разрухе на боярских землях может быть ответственен как владелец, так и руководитель губернии. В княжеских — исключительно сам князь или государь. Чего, как вы все понимаете, быть не может.

— Мы так и так собирались приводить земли в порядок, и восстановление титула, юридическое, только начали, — после небольшой паузы сказал я. — К слову, именно этим вопросом и следует заняться в первую очередь.

— А как же ваши документы?

—